Внешне пока все обстояло для Кузнецова благополучно. Да, его серьезно урезали в правах, но дважды повысили в звании — сначала до адмирала флота, а в марте 1955 года до Адмирала Флота Советского Союза. В Президиуме Верховного Совета ему вручили соответствующую грамоту и усыпанную бриллиантами маршальскую звезду. Фактически новые властители намекали Кузнецову, чтобы он успокоился и больше не донимал их своими прожектами и докладами.
Одновременно с преобразованием двух министерств в одно в Москву на должность первого заместителя министра обороны был назначен маршал Г. К. Жуков. Как выяснилось впоследствии, главным лоббистом в данном случае выступил Хрущев. Отношения между маршалом и влиятельным секретарем ЦК КПСС были на тот момент самыми доверительными — Хрущев весьма дальновидно тогда приблизил к себе обиженного на всех Жукова.
Едва вернувшись в Москву и утвердившись в новой должности, Жуков начал сводить счеты с теми, на кого «имел зуб». В их числе оказался и Кузнецов. Еще свежая обида на отказ Кузнецова от встречи в Свердловске в 1948 году наслоилась на прежние.
Как рассказал автору этой книги адмирал флота Н. Д. Сергеев, вскоре после войны в очередном разговоре с Жуковым Кузнецов упомянул о флотской системе боеготовностей, заявив, что если бы в армии была такая же (а он, Кузнецов, перед войной рекомендовал ее Генеральному штабу!), то в 1941 году удалось бы избежать многих катастрофических последствий. Это высказывание задело Жукова за живое, так как на начало войны именно он являлся начальником Генерального штаба и нес прямую ответственность за боеготовность войск.
Жуков на реплику Кузнецова отреагировал очень бурно, заявив, что огромная армия — это «не маленький и ничего не значащий флот», а потому кузнецовская система для нее совершенно бесполезна.
Возможно, все так и осталось бы на уровне личной пикировки, но вскоре Сталин, которому понравилась система боеготовностей ВМФ, приказал внедрить ее в армии. Для Жукова (хотя он к тому времени уже командовал Одесским военным округом) это выглядело как обвинение в преступной халатности в 1941 году. Учитывая, что для всех советских военачальников Великой Отечественной самыми болезненными являлись всегда именно события 1941 года, отныне Кузнецов стал для Жукова живым напоминанием о его самом трагическом просчете.
Разумеется, как первый заместитель министра обороны, равный по должности главнокомандующему ВМС, Жуков не имел властных полномочий что-либо указывать Кузнецову. Однако при согласовании флотских вопросов с министерством он непременно занимал откровенно антифлотскую позицию и активно ратовал за урезание бюджета ВМС в пользу армии. Особенно раздражало Жукова, что огромные средства идут на строительство кораблей, которые он считал «бесполезными дорогими игрушками».
Жуков, как известно, деликатностью никогда не отличался. Вернувшись в Москву, он сразу же стал вести себя так, как привык. По воспоминаниям Кузнецова, однажды маршал через своего адъютанта
Вскоре этот мелкий инцидент оброс слухами. По версии Кузнецова, страсти вокруг истории с телефонным разговором накалял Жуков. Так, спустя какое-то время маршалы Малиновский и Рокоссовский рассказывали Кузнецову эту историю уже совершенно иначе. По версии Жукова, он якобы попросил Кузнецова приехать к нему, на что адмирал ответил:
— Если ему нужно, то пусть сам приезжает ко мне.
На что Жуков, обиженный таким дерзким ответом, пообещал это Кузнецову припомнить.
А проблем у Кузнецова тогда хватало, причем таких, которые решить самостоятельно он не мог. Правительство после смерти Сталина первым делом отменило сталинскую программу военного судостроения «как не отвечающую духу времени». Прежде всего прекратили строительство двух тяжелых крейсеров типа «Сталинград», под вопросом была и достройка серии легких крейсеров. На это у Кузнецова возник закономерный вопрос: а что же теперь строить? Ему ответили, что теперь нужна новая судостроительная программа, «отвечающая духу времени».
И Кузнецов немедленно принялся за разработку новой судостроительной программы — уже без тяжелых крейсеров. В докладе, направленном в правительство 6 августа 1953 года, он изложил свой взгляд на развитие флота и назревшие вопросы по десятилетнему плану судостроения. При этом главнокомандующий ВМФ просил поручить Генеральному штабу рассмотреть перспективы развития военного флота. В который раз Кузнецов доказывал: «…перед тем как решать вопрос, какой же флот строить, следует четко установить его место в системе Вооруженных Сил и задачи на случай войны. Без этого трудно даже предлагать, что именно надо строить». Ответом ему было молчание министра обороны.
