Спешное механическое объединение двух министерств в одно и назначение министром давнего кузнецовского недруга Булганина не оставляло сомнений, что как для ВМФ в целом, так и для самого Кузнецова настают не лучшие времена. Он не без оснований опасался, что преемники Сталина совершенно не разделяют планов по созданию океанского ВМФ и военная судостроительная программа будет свернута.
Возможно, другой на его месте после стольких «крутых поворотов» в судьбе хотя бы на какое-то время (пока не улягутся политические страсти в верхах и окончательно не выстроится руководящая вертикаль государства) затаился, но только не Кузнецов!
Шестого августа 1953 года Кузнецов направил Булганину доклад, где изложил свои взгляды на задачи флота и просил передать его тезисы для обсуждения в Генштаб. Он был убежден: «…перед тем как решать вопрос, какой же флот строить, следует четко установить его место в системе Вооруженных Сил и задачи на случай войны. Без этого трудно даже предлагать, что строить». Фактически Кузнецов снова требовал определенной самостоятельности ВМФ в рамках единого министерства.
Но Булганину было не до Кузнецова, в верхах шла отчаянная подковерная борьба за власть. Вместо того чтобы обсуждать стратегию, он поручил Кузнецову представить новый план военного судостроения.
В это время Кузнецов допустил еще одну большую ошибку, которая очень серьезно аукнется ему в будущем. Сразу же после смерти Сталина начальником политуправления Военно-морского министерства был назначен генерал-майор Л. И. Брежнев.
До этого он полтора года являлся первым секретарем ЦК КП(б) Молдавии, потом, после личной беседы со Сталиным, на ХIХ съезде КПСС стал вначале членом, а затем секретарем ЦК и кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС, а также членом постоянных комиссий по внешним делам и по вопросам обороны. После смерти Сталина Брежнева как одного из последних сталинских выдвиженцев немедленно отстранили от этих должностей и предложили ему возглавить политработу в ВМФ, что являлось огромным понижением.
Появление Брежнева на Большом Козловском (переулок в Москве, где располагалось Военно-морское министерство) вызвало резко негативную реакцию Кузнецова. При встрече он якобы сказал:
— А вы что здесь делаете? Вы никогда не служили на флоте и ничего во флотских делах не понимаете! Мне такой начальник политуправления не нужен! Ищите себе другое место! Можете вообще не приходить на службу!
Откровенно хамское поведение Кузнецова на первый взгляд труднообъяснимо. То, что Брежнев раньше никогда не служил в ВМФ, аргумент не серьезный. Вспомним, что даже первых два наркома ВМФ никогда не были моряками. Брежнев же достойно воевал в 18-й армии, которая находилась на приморском фланге Закавказского фронта и весьма тесно взаимодействовала с Черноморским флотом. Более 40 (!) раз он посещал Малую землю под Новороссийском, постоянно общался с моряками и даже тонул на мотоботе во время перехода из Геленджика на Мысхако.
Кроме того, возглавлявший политуправление ВМФ в годы войны генерал-полковник И. В. Рогов также был армейцем, что не помещало ему стать достойным политическим руководителем ВМФ с первого до последнего для Великой Отечественной. Причем сам Кузнецов всегда относился к Рогову с большим уважением как к профессионалу высшей пробы.
Причина неадекватной реакции Кузнецова на Брежнева была, разумеется, в другом. Военно-морское министерство доживало свои последние дни, впереди была неизвестность, и Кузнецов был, вне всяких сомнений, взвинчен. Кроме этого, назначение Брежнева произошло без его участия — министра просто поставили перед фактом. Если бы это сделал Сталин, Кузнецов, конечно бы, промолчал, но Сталина уже не было. Поэтому назначение Брежнева «через голову» Кузнецов счел личным оскорблением со стороны нового руководства, а также доказательством того, что Булганин и прочие его недруги посягнули на его права. Может быть, Кузнецов решил, что Брежнев — «сбитый летчик», которого решили пристроить «абы куда», а должность своего «замполита» Кузнецов считал весьма и весьма немаловажной.
Полномочий и авторитета Кузнецова тогда хватило, чтобы добиться отмены приказа о назначении Брежнева, однако он серьезно превысил свои полномочия: назначение начальника Политуправления министерства являлось прерогативой не министра, а ЦК КПСС.
Как видим, Кузнецов по-прежнему действовал прямолинейно, совершенно не считаясь с правилами игры высшей партийной номенклатуры. Ведь Брежнева могли назначить к нему временно, оставляя в резерве для более высоких постов. Удивительно, что неподдельное внимание к своим подчиненным и даже морякам-новобранцам Кузнецов не распространял на высокопоставленных деятелей, от которых могла зависеть его собственная судьба и судьба флота.
