Увы, в окончательной редакции постановления Совета Министров СССР, подписанной Хрущевым, все было переиначено. Строчку о разжаловании Кузнецова в вице-адмиралы, по мнению М. С. Монакова, вписал в постановление лично мстительный Никита Сергеевич. Причем вписал не просто так, а с большим смыслом! Дело в том, что отставных вице-адмиралов в кадрах вооруженных сил уже не держали, а увольняли на общих основаниях с самой обычной пенсией и без всяких привилегий… Честно говоря, для деятеля такого ранга, как Хрущев, это было очень мелко, но именно таков был масштаб личности Хрущева…
В последующие месяцы Кузнецов несколько раз обращался к Жукову с просьбой принять его и ознакомить с документами, касающимися разжалования, но каждый раз тщетно. Последнюю попытку он предпринял в июле 1957 года. В большом письме министру он перечислял документы, которые требуют внимания и обсуждения. Жуков вновь не ответил.
Тогда Кузнецов решает действовать по партийной линии. Письмо в Президиум ЦК КПСС он направил 8 ноября 1957 года — только чтобы убедиться, что и там до него нет никакого дела. О низвергнутом главкоме ВМФ хотели забыть, и чем скорее, тем лучше…
Пережитого унижения Кузнецов не простил Жукову до конца жизни: «У меня не могло остаться хорошего впечатления о личных качествах маршала Жукова. По характеру я всегда считал его человеком настолько властолюбивым, что рано или поздно это могло привести его к переоценке своих сил… Я признаю его незаурядным, упорным или, вернее, упрямым полководцем, что бывает полезно в военное время… Но считаю, что из него не мог быть отличный начальник Генерального штаба. Однако более полную оценку пусть ему дают те, кто его больше знает. Я же ограничиваюсь только его одной стороной, обращенной в сторону флота и лично меня»[101].
Сразу же после изгнания Кузнецова Жуков начал активно «оптимизировать» ВМФ. Вскоре прекратила свое существование военно-морская база Порккала-Удд, которую не без основания именовали «пистолетом у виска Финляндии». Уникальная территория, с которой простреливался весь Финский залив, была возвращена финнам под предлогом «улучшения отношений с Хельсинки». В мае 1956 года по инициативе Хрущева и Жукова была ликвидирована морская пехота. Новый удар настиг военно-морской флот в 1959 году, когда на слом были отправлены сразу семь практически готовых крейсеров — «слишком крупные мишени», по выражению Хрущева. Тогда же ВМФ лишился и бомбардировочной авиации. Разгром, который устроили ВМФ Хрущев и Жуков, не сравним ни с какой Цусимой.
За всем этим Кузнецов уже мог только наблюдать лишь с садовой скамейки пенсионера. А ведь на момент отставки ему было всего 54 года — возраст, когда опыт, профессиональные знания и государственная мудрость только начинают сливаться воедино. В этом возрасте большинство государственных деятелей и военачальников лишь приближаются к вершинам своей карьеры. Увы, у Кузнецова все это было уже в прошлом.
Безусловно, Кузнецов был потрясен всем произошедшим. В своих воспоминаниях он сетует, что к моменту снятия уже полгода был болен и не исполнял обязанности главкома ВМФ, поэтому не мог контролировать деятельности флотов, и в первую очередь Черноморского, где произошла трагедия с линкором «Новороссийск». Сетует Кузнецов и на то, что за гибель «Новороссийска» наказали только его одного, тогда как на самом деле ответственность он должен был разделить с другими конкретными начальниками, которых наказали лишь формально. Особенно возмущала Кузнецова ситуация с новым главнокомандующим ВМФ адмиралом С. Г. Горшковым:
