А что, если бы Горшков принял сторону Кузнецова и вступил на его стороне в открытый конфликт с Хрущевым и Жуковым? Ответ ясен: ему немедленно припомнили бы недавнее командование Черноморским флотом, сняли с должности и отправили в отставку вслед за Кузнецовым. Так что пользы от этого не было никакой, а отечественный ВМФ бы потерял одного из самых выдающихся военно-морских деятелей за всю свою историю. Надо было или уходить вслед за Кузнецовым, бросая на растерзание весь ВМФ, или, жертвуя личными отношениями, остаться у руля флота и сделать все возможное для его спасения и дальнейшего развития. Не Горшков довел Кузнецова до инфаркта, не он отстранял его от должности, и не он отправлял в отставку. Наоборот, в течение полугодовой болезни главкома он надежно прикрыл «тылы», прекрасно справившись с обрушившимся на него грузом ответственности.
В дальнейшем официально отношения между двумя флотоводцами оставались официально-прохладными. Характер у Горшкова был противоположный кузнецовскому, скрытный и осторожный. Если Николай Герасимович мог позволить себе «резать правду-матку» руководителям государства, не особенно задумываясь о последствиях как для флота, так и для себя, то Горшков всегда обстоятельно продумывал каждый свой поступок и каждое слово. Если Кузнецов был и остался до конца типичным «сталинским наркомом», то Горшков был уже руководителем эпохи дворцовых интриг и переворотов. Именно поэтому он старался держаться подальше от Кузнецова, даже находящегося в глубокой отставке.
Известно, что после отставок Жукова в 1957 году и Хрущева в 1964 году группа ветеранов ВМФ несколько раз ходатайствовала перед правительством, чтобы Кузнецова восстановили в звании и зачислили в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны. Им неизменно отказывали, что некоторые объясняли противодействием Горшкова. Однако это, скорее всего, были только слухи.
Похоже, история скандального увольнения Кузнецова все же подспудно мучила Горшкова всю жизнь. Незадолго до своей смерти он попытался оправдать о своих взаимоотношениях с Кузнецовым:
Из воспоминаний С. Г. Горшкова:
«Гибель „Новороссийска“ повлияла на судьбу Н. Г. Кузнецова. Конечно, мы все в Главном штабе ВМФ сознавали, что над Кузнецовым, талантливым флотоводцем, крупным организатором, совершена несправедливая расправа… Став Главкомом, я сразу ощутил крайне неприязненное отношение к Кузнецову и всякие попытки восстановить его в прежнем звании отвергались. Со своей стороны, я старался как-то облегчить его положение. Когда однажды Николай Герасимович позвонил мне, в беседе посетовал на житейские трудности и что пенсия ему назначена минимальная, я тогда пообещал помочь: подготовил ходатайство, лично переговорил с Л. И. Брежневым, и пенсия ему была повышена. Многие, наверное, не знают, что Главный штаб ВМФ до последнего времени направлял ходатайства в ЦК КПСС и Совет министров СССР об увековечивании памяти Николая Герасимовича Кузнецова, но каждый раз получал отрицательный ответ. Так, к 30-летию Победы я подписал ходатайство о присвоении ракетному крейсеру имени „Адмирал Кузнецов“. Вскоре получил на этом представлении резолюцию: „В ближайшие годы с этим вопросом пока не выходить“. Последний раз я обратился в январе 1983 года с просьбой присвоить имя Кузнецова большому противолодочному кораблю и снова получил отказ. Таким образом, недоброжелательное отношение к Николаю Герасимовичу исходило не от руководства ВМФ, хотя он и считал, что мы пассивно выступали в его защиту»[103].
