«Я не особенно был удивлен (но возмущен!) тем, что вопреки всякой логике, когда у бывшего комфлота С. Г. Горшкова погиб „Новороссийск“, меня за это наказали, а его повысили. Удивлен тем, что никто не захотел потом разобраться в этом или даже просто вызвать меня и поговорить. Больше всего я удивлен и даже возмущен тем, что для своего личного благополучия и карьеры Горшков подписал вместе с Жуковым документ, в котором оклеветаны флот в целом и я. У меня не укладывается в голове тот факт, что С. Г. Горшков не остановился перед тем, чтобы возвести напраслину на флот в целом, лишь бы всплыть на поверхность при Хрущеве. Мне думается, нужно иметь низкие моральные качества, чтобы в погоне за своим благополучием не постесняться оклеветать своего бывшего начальника, который когда-то спас его от суда после гибели эсминца „Решительный“ на Дальнем Востоке»[102].
Эмоции Кузнецова относительно поведения Горшкова понятны. Ему пришлось пережить немало унижений, от него отвернулись многие из тех, кого он еще вчера считал своими друзьями и соратниками. Обида распространялась и на заместителя, которого он неоднократно поддерживал, выручал и выдвигал… Действительно, Кузнецов всегда относился к нему не только с симпатией, но и с особой заботой. Это касается не только довоенного случая с гибелью эсминца «Решительный». Именно после назначения Кузнецова наркомом ВМФ карьера Горшкова пошла резко в гору. Хотя у Горшкова имелись и некоторые обиды на Кузнецова, в том числе и за отстранение его от должности командующего Дунайской флотилией в декабре 1944 года. Но в целом Горшков всегда ходил в фаворитах Кузнецова. Так, в октябре 1953 года, когда Хрущев впервые в качестве первого лица посетил Черноморский флот, его «вывезли» в море на новейшем крейсере «Адмирал Нахимов». Именно тогда Хрущеву продемонстрировали двусторонние учения, в ходе которых был показательно потоплен авиационной ракетой КС старый крейсер «Красный Кавказ». М. С. Монаков отмечает, что Кузнецов тогда демонстративно «держался за спиной первого секретаря ЦК КПСС и почти все время молчал, уступив свое право (или обязанность) занимать высокого гостя командующему флотом (С. Г. Горшкову. —
Монаков приводит и другой случай, когда Горшкову потребовалось участие Кузнецова. В 1954 году его хотели привлечь к дисциплинарной и партийной ответственности за то, что он пытался устроить своего старшего сына в Военно-юридическую академию в обход всех существовавших правил поступления. Разразился нешуточный скандал. Главное политическое управление «просигнализировало» министру обороны Жукову, что сын Горшкова зачислен в академию в обход «советских законов и воинских приказов». Это грозило Горшкову самыми серьезными последствиями, вплоть до снятия с должности. Однако маршал «делом Горшкова» заниматься не стал и переправил его для разбирательства Кузнецову с пометкой «На ваше решение». Кузнецов спустил его на тормозах, чем фактически спас карьеру Горшкова во второй раз.
Вряд ли Горшков забыл все это. Однако в те дни, когда решалась судьба Кузнецова, сам он «пребывал в состоянии тревожной неопределенности». Пример адмирала В. А. Андреева, только-только вступившего в командование Черноморским флотом, а затем совершенно неожиданно снятого с должности, был у него перед глазами.
