Обстановка требовала существенно расширить систему базирования советского флота. Зажатый в Финском заливе и не контролируя выход оттуда, он был обречен более полугода простаивать во льдах, не имея возможности заниматься даже полноценной боевой подготовкой. Единственная военно-морская база Кронштадт не могла обеспечить не то что господства на море, но даже полноценного присутствия там. Поэтому нужны были новые, выдвинутые на запад незамерзающие базы. Только так можно было улучшить оперативные возможности Балтийского флота, повысить его боеспособность.
В сентябре 1939 года СССР заключил пакт о взаимопомощи с Эстонией, затем с Литвой и Латвией. После этого Сталин немедленно поставил вопрос о базировании Балтийского флота в портах этих Прибалтийских государств. Для переговоров по данному вопросу была отправлена военно-морская делегация во главе с командующим Балтийским флотом В. Ф. Трибуцем. Переговоры прошли успешно, и вскоре Балтийский флот начал осваивать сразу четыре новые базы — Таллин, Палдиски, Ригу и Либаву (Лиепаю). Правда, единственной полностью незамерзающей базой являлась только Либава. Она и стала передовой для Балтийского флота. Для улучшения управления штаб его был переведен из Кронштадта в Таллин. СССР получил право размещать авиацию на островах Эзель и Даго, строить береговые батареи, и эти заботы легли на плечи Кузнецова.
В конце октября 1940 года Сталин вызвал к себе Кузнецова. На этот раз его интересовал вопрос береговой обороны на Балтике. Вместе с Галлером Кузнецов доложил о ходе работ по строительству береговых батарей от Кронштадта до Палангена (Паланга), об укреплении западных морских границ на всем их протяжении. Сталин остался в целом удовлетворен докладом, но потребовал работы ускорить.
Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:
«В самом конце 1940 года я докладывал правительству о базировании кораблей на Балтике. Зима стояла на редкость суровая. Все базы, включая Таллин, замерзли. Речь шла об использовании Балтийским флотом Либавы. Пользуясь случаем, я попытался выяснить точку зрения руководства на возможность конфликта с гитлеровской Германией, сказав, что флоту нужна ориентировка в этом вопросе.
— Когда надо будет, получите все указания, — коротко ответил Сталин»[35].
Кузнецов описывает разговор с явной обидой на Сталина. Полученный ответ в точности повторял то, что он услышал относительно Днепровской флотилии в 1939 году. Сталин снова давал понять молодому наркому, чтобы тот занимался военно-морскими делами. Надо будет — проинформируют…
По договору 1940 года Финляндия передавала СССР в аренду полуостров Ханко, который прикрывал с севера Финский залив и потому имел стратегическое значение. Там немедленно была развернута военно-морская база. Если в начале 1939 года Балтфлот мог базироваться только в дальнем углу Финского залива, в Кронштадте, то к 1941 году он имел в своем распоряжении уже пять военно-морских баз. Создавались они не на пустом месте, а с использованием старой инфраструктуры царского флота. И все же вложения в них требовались серьезные. Предстояло обеспечить базирование кораблей новых проектов, создать систему береговой обороны, разместить штабы, тылы, наладить связь, разведку и многое другое.
Тогда же Кузнецов поставил в правительстве, Генштабе и Наркомате обороны вопрос о необходимости единоначалия на военно-морских базах в Либаве, Ханко, в Крыму, на островах Эзель и Даго. И наткнулся на дружное сопротивление армейских начальников. Добиться своего он сумел только для Ханко, что впоследствии самым положительным образом сказалось на обороне острова.
