Впоследствии Кузнецов сетовал, что следовало еще решительнее затормозить строительство Большого флота в предвоенное время: «Строительство крупных кораблей начало свертываться весной 1940 г., но это еще не было кардинальным пересмотром программы. В тот период быстро увеличивалось производство всех видов наземного вооружения — пушек, танков и т. д. Металла и мощностей не хватало. В связи с этим и решили временно прекратить постройку линкоров и тяжелых крейсеров. Коренной пересмотр программы произошел в октябре 1940 г., после чего стали строить лишь подводные лодки и малые надводные корабли — эсминцы, тральщики и т. д. Наряду со строительством кораблей и военно-морских баз спешно разрабатывались новый Боевой устав, „Наставление по ведению морских операций“ и другие важнейшие документы, в которых должны были найти отражение основные принципы использования военно-морских сил. К сожалению, с этим делом мы не успели справиться до конца».
Должен ли был Сталин более решительно остановить выполнение Большой кораблестроительной программы, перебросив все силы и средства на постройку новых танков и самолетов? С высоты сегодняшнего времени это кажется очевидным. Но тогда все виделось несколько иначе. Да и одномоментно остановить раскрученный маховик огромной кораблестроительной программы значило внести неизбежный хаос во многие сферы народного хозяйства. Именно поэтому и сегодня среди историков нет единого мнения относительно своевременности, реальности и необходимости кораблестроительной программы Большого флота. Стратегически она была СССР просто необходима, что же касается конкретных тактических вопросов ее выполнения, то все произошло как произошло.
План военного судостроения был пересмотрен 19 октября 1940 года на совещании Совнаркома с участием Сталина и с привлечением руководства ВМФ во главе с Кузнецовым. Решено было продолжать строить подводные лодки, малые надводные корабли — эсминцы и тральщики.
Однако Сталин счел нужным еще раз продемонстрировать особое внимание к ВМФ. На XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б), проходившей 15–20 февраля 1941 года, помимо наркома ВМФ Кузнецова в члены ЦК был избран командующий Тихоокеанским флотом И. С. Юмашев, а в состав ревизионной комиссии ЦК — командующие Черноморским и Балтийским флотами Ф. С. Октябрьский и В. Ф. Трибуц.
Задачи, поставленные наркомом ВМФ флотам, предъявляли к командованию флотов целый ряд серьезных и, увы, трудновыполнимых требований. Например, Черноморскому флоту следовало: обеспечить господство на театре; не допустить прохода вражеских флотов через Босфор; сорвать подвоз войск и боевого снаряжения в порты Румынии, Болгарии и Турции; прочно закрыть Дунайское гирло от возможных попыток прохода по реке германских судов в Черное море; в случае выступления против Советского Союза Румынии и Болгарии — уничтожить их флоты, разрушить военные порты (Констанцу и Варну) и прервать морские коммуникации этих государств; не допускать высадки десантов на черноморском побережье в Крыму и на Кавказе; содействовать левому флангу Красной армии в форсировании Дуная при продвижении РККА вдоль побережья Черного моря. Оборонительные задачи как бы повисали в воздухе и штабами всерьез не разрабатывались. Варианты неблагоприятного развития обстановки на приморском направлении при этом не рассматривались.
В течение сентября 1940 — мая 1941 года в Генеральном штабе были разработаны новые планы стратегического развертывания Вооруженных сил на случай войны, исходившие из уверенности, что противником будет Германия и ее восточноевропейские сателлиты. Главным недостатком этих документов было отсутствие достоверных сведений о замыслах Верховного командования Германии, в оценке намерений противника лежали лишь предположения. Как показали дальнейшие события, они были неверными.
В конце 1940 года Кузнецов провел очередное совещание руководящего состава ВМФ, на котором рассматривались опыт финской войны и начавшейся Второй мировой войны в Европе. В частности, была подробно проанализирована десантная операция немцев в Норвегии. Удалось ли тогда извлечь полезные уроки? Уже после окончания Великой Отечественной войны нарком признавался, что путей решения проблем, касающихся основных вопросов строительства и подготовки ВМФ, руководство тогда не нашло: «Словом, накануне войны у нас не было четкой военной доктрины, а потому не могло быть и четко сформулированных задач флота, не была определена и его роль в системе Вооруженных Сил. Без этого нельзя было приступить к разработке конкретных задач флотам».
