Но то, что происходило сейчас, было досадной оплошностью ученого, его громадным упущением. Он подумал о вирусах, предусмотрев атаки из Сети через почтовые вложения – один из участков теменной доли сейчас сканировал их все, не допуская до зон анализа все подозрительные пакеты. Он всегда – ВСЕГДА! – есть вероятность ошибки. И он ошибся.
Он забыл о «червях».
…Диспетчер закрылся. Последнее письмо ушло в «Спам».
Вот только голос – голос не умолкал. Голос заставлял временами морщиться, будто от удара током. Голос заставлял понять, что жизнь – та, прежняя жизнь – осталась за бортом. Он теперь другой.
В его голове, где–то глубоко–глубоко, там, где клетки помнят всю эволюцию человечества от одноклеточных до человека разумного, там, будто феникс из пепла, каждое мгновенье рождался заново кусок кода, который не мог быть уничтожен, потому что скорость размножения и скорость уничтожения совпали – благодаря сверхпроводимости нервных клеток.
И теперь в его мозгу сидело вечное желание учить английский язык. Обхватив голову руками, Рублев качался из стороны в сторону, вспоминая, где у него димедрол. Он очень хотел заснуть, чтобы не слышать этот проклятый голос…
Но он звучал даже во сне.
Как–то само собой получилось, что он шагнул в сторону секретарши. Почему–то ему казалось, что она представляет для него гораздо большую опасность.
ОНА МОГЛА ПОЗВАТЬ НА ПОМОЩЬ.
Ведь никто не даст гарантии, что он, Рублев, пришедший сюда с фамильным дедушкиным пистолетом – не единственный, кого достала рассылка неведомого вирусмейкера и кому пришло в голову обратиться сюда, что выучить этот чертов английский.
Перешагнув через напряженное, со свистом дышащее тело девушки, Рублев подошел к двери, аккуратно выглянул в нее, увидел, что на площадке никого нет, и закрыл дверь на защелку. Потом посмотрел на истекающую кровью секретаршу, прикинул ее возможности в настоящий момент, убедился в том, что подняться до замка она не сможет.
— Хай живе, — сказал он ей в спину по–украински, рассмеялся самой ситуации (хохляцкий говор в Центре Американского английского!) и решительно направился в кабинет. Грудь у него немного болела, но особых беспокойств не причиняла – это была всего лишь пара дробин, застрявших где–то в ребрах.
Хозяин кабинета сумел перевернуться на живот, заползти куда–то под стол и, приспособив «дипломат» в качестве подставки под помповое ружье, занял оборону. Раненая рука не давала ему прицелиться, боль была нестерпимая; ствол плясал у него перед глазами от страха и непонимания происходящего.
Когда Рублев появился на пороге, он тут же нажал на спусковой крючок, особо не заботясь о попадании. Он просто был уверен в том, что должен стрелять – хотя бы в ту сторону, откуда пришла угроза.
Огромный кусок дверной коробки вырвало где–то на уровне колена – Рублев отскочил в сторону, а потом тоже не целясь выстрелил. Пуля разнесла на мелкие кусочки «дипломат»; человек под столом, не ожидав такой внезапной потери опоры, упал, ткнувшись лицом в пол. Сознание покинуло его…
Очнулся он от того, что кто–то шлепал его по щекам.
— Эй! – настойчиво звали из тумана перед глазами. – Очнись, гад!
Глаза открылись сами собой, как бы не хотелось притвориться мертвым.
— Кто…вы? – удалось прохрипеть что–то членораздельное. – Здесь… нет денег…
— К черту деньги! – сильные руки рывком вытащили его из–под стола и усадили в кресло. – Это – тот самый Центр Американского английского?
— Да… И что?
— Ты – заказчик Интернет–рекламы, в этом я уверен, — человек отступил назад на пару шагов, направил пистолет в лицо владельцу кабинета и властно спросил:
— Кто исполнитель?
Тот удивленно поднял брови.
— Исполнитель? Чего?
— Спам–рассылки. Не тяните время, там в приемной умирает секретарша. Чем быстрее вы ответите, тем быстрее я вызову к вам карету «Скорой помощи».
— Но зачем вам…
Выстрел. Рядом в стене образовалась большая щербина – пули трофейного «Вальтера» от времени не стали хуже.
— Хорошо, хорошо! – испуганно забормотал человек в кресле. – Я знаю его адрес, как–то раз высылал ему гонорар…
Левой рукой он нацарапал на листке бумаги несколько слов, протянул их Рублеву. Тот, не читая, взял, засунул в карман, отбросил в угол комнаты ружье и медленно попятился к двери. Человек провожал его глазами с ужасом и постепенно появляющейся в глазах надеждой на жизнь.
Уже в дверном проеме Рублев в последний раз посмотрел в глаза человеку в кресле и презрительно сказал:
— Господи, как же вы всех достали!
В ответ тот зарыдал…
Выйдя на улицу, он сразу увидел такси. Парень по его распоряжению подъехал к дверям, как и было уговорено, и уже ждал. Сев на заднее сиденье, Рублев развернул листок и продиктовал таксисту адрес. Машина сорвалась с места, развернулась и умчалась в указанном направлении.
В «Вальтере» было еще четыре патрона…
КОНЕЦ.
