Калиниченко напрягся, но пересилил в себе желание бежать без оглядки и расслабил пальцы, сжавшие ремень сумки.
— Все дело в том, что мы знаем, кто вас ждет, — укоризненно покачал головой собеседник. – Знаем уже давно. Кстати, ее видно отсюда, — он вытянул шею, стараясь увидеть кого–то на приличном расстоянии. – Во–он, смотрите…
Калиниченко тоже увидел. Она встречала курьера, где и всегда – возле «Юниса». И тут он понял, что машинально делал все так, как будто бы слежки за ним не было. Пачка «Явы», сигарета, выкуренная до конца… «Привычка, выработанная годами»!
— Ведь вы давно уже вычислили нас, — продолжал тем временем человек в черном пальто. – И, тем не менее, она не уходит – хотя, мы знаем, что к ней поступает информация о том, как вы идете. Значит, вы допустили ошибку. Помните Плейшнера? Он сказал пароль и забыл выслушать отзыв, такая досадная промашка. Бедный Штирлиц так и не узнал, что же там произлшло.
Калиниченко молчал, подавленный собственным идиотизмом.
— А ведь теперь она точно не уйдет. И это несмотря на то, что я нарушил ваше уединение – и об этом ей, наверное, уже сейчас станет известно.
— Почему? – вдруг спросил Калиниченко.
— Потому что она, эта несчастная девушка, выбрана нами как объект для акции.
— Какой акции? – шепотом спросил Калиниченко, ничего не понимая.
— Акции устрашения, — так же шепотом ответили ему.
Человек встал и медленно и неслышно отошел – совсем не так, как он приближался сюда пару минут назад. Вот он был – и нет…
Калиниченко поднялся со скамейки, ощущая тяжесть в ногах и неотрывно смотрел на девушку в розовой курточке, которая в течение последнего года произносила кодовую фразу про мегабайты. Она стояла немного в стороне от павильона, чтобы видеть вход в него; первый раз Калиниченко даже не ожидал, что это будет девушка…
Тогда, полтора года назад, он даже непроизвольно отступил от нее на пару шагов. Когда прозвучала кодовая фраза, Калиниченко не поверил – он подхватил с земли сумку и сжал ремень в кулаке. Она непонимающе уставилась на него большими карими глазами, потом быстро и практически незаметно для окружающих осмотрелась по сторонам и шепотом спросила:
— Ты чего? Ты… Все услышал?
Калиниченко кивнул, для непосвященного человека он был похож в те мгновенья на немого.
— Ну? И чего ждешь? Нам ведь даже общаться нельзя… Давай, что принес – и я пойду.
Почти минуту он боролся с ощущением нереальности происходящего, а потом вдруг осознал весь масштаб происходящего и понял, что не воспринимал все это всерьез – просто как какую–то игру вроде «Зарницы». И лишь с появлением этой девушки он проникся своей работой – ее карие глаза показали ему, что на стороне тех, кому предназначена посылка Павла, есть самые разные люди – разные и по возрасту, и по полу, и по профессии… Именно она тогда включила его в эту сеть – не Павел с его заданием. Она дала ему толчок. И отдав ей в первый раз посылку, он уже знал, что не повернет назад.
Потом он узнал у Павла, что зовут ее Ирина, что она – просто еще один курьер в большой цепи передачи информации. Она брала пакет и так же, по четкой и не требующей никаких дополнительных вопросов инструкции шла дальше. И всякий раз Калиниченко смотрел ей в спину и понимал, что чисто по–человечески хочет помочь ей донести эту ношу… Но было нельзя.
…Он вдруг увидел, что рядом с девушкой встал один из тех, в черном пальто. Встал, как ни в чем не бывало, разглядывая подходящие автобусы, будто бы выбирая, на каком ехать. Девушка автоматически отступила от него на шаг, совершенно не обращая внимания на то, кто же этот человек. Ничего удивительного, на лбу у него не было написано, что он из Службы.
Калиниченко замер, не понимая, что происходит. Ведь теперь он не смог бы подойти и передать посылку – это понимали все, кто участвовал в операции со стороны противника. Агент стоял возле курьера, полностью перед этим рассекретив себя. Зачем? Что все это значит?
Он с досады пнул ворох листвы перед собой и сжал кулаки. Он ничего не мог поделать с происходящим…
И когда Ирина вдруг покачнулась и ухватилось рукой за стоящее рядом дерево, Калиниченко с трудом подавил вскрик. Она как–то вдруг потеряла опору под собой, будто земля стала вращаться все быстрее и быстрее. Человек в черном пальто сделал вид, что не обращает внимания на происходящее, хотя в этой ситуации ему было бы проще всего протянуть ее руку, узнать, в чем дело и усадить на скамейку под навесом автобусной остановки. Но он не сделал этого.
Он повернулся к Калиниченко лицом, и хотя между ними было почти сто метров, он словно знал, что тот смотрит на него в эти секунды.
Помахав рукой, «Черный» медленно растворился в толпе людей, ринувшихся к подошедшему автобусу. Никому не было дело до девушки, которой вдруг сделалось плохо. Ирина медленно сползала по стволу к земле, не осознавая, что же произошло. Калиниченко, раскрыв рот и ловя воздух, как рыба, выброшенная на песок, в ужасе наблюдал за всем этим.
