Мамины проблемы отошли на задний план; он устал от бесконечных свадеб и разводов, ставших смыслом ее жизни и неким подобием хобби. Он доставал на книжных ярмарках редкие книги, брал у друзей дискеты, учился сам у себя и на чужих советах и ошибках. И постепенно стал тем, кем стал.
Найдя в Интернете приглашение принять участие в конкурсе на замещение должности младшего программиста в отделе «Sun Microsystems», он заполнил регистрационную форму, выполнил демонстрационный тест, после чего получил по почте через десять дней пакет с заданием.
Когда еще через две недели он получил приглашение прибыть в Sun для собеседования, он не поверил своим глазам. Решив, что таких, как он, наберется не меньше сотни, он особенно не готовился, лишь оделся с иголочки – аккуратно, по–деловому, насколько позволяли средства.
А когда понял, что на собеседовании он будет один, то испугался до такой степени, что не сразу вспомнил свое имя. Его взяли на работу, задав всего пару вопросов – где он хочет жить и сколько он хочет получать за свою работу.
Это два самых желанных вопроса, которые хочет слышать человек, когда его принимают на работу. Он стушевался, потупил глаза в пол и назвал сумму ровно в три раза меньшую, чем потом стал получать.
Что ж, скромность всегда украшала мужчину…
Можно сказать, что к двадцати восьми – тридцати годам его жизнь уже сложилась. И если на Землю не должен был упасть астероид из «Армагеддона», то бояться ему было не за что. Так он и жил – творя чудо–программы и растворяясь в пиве «Красной раковины». Спутники, вооруженные его суперсофтом, наводили американские ракеты на Ирак, подглядывали за русскими и контролировали перемещения сверхтелескопов далеко за пределами орбиты Юпитера и Сатурна; его машина уже не мозолила никому глаза; счет в банке медленно, но верно увеличивался – начальство предложило ему небольшое совладение, предоставив кредит для покупки одного процента акций Sun по льготным ценам. Он понял, что человек, который может позволить себе красный «Феррари», очень сильно отличается от человека, который может этот самый «Феррари» ударить о борт продуктового фургона.
Каждое утро, разминая пальцы над клавиатурой, он вспоминал очередную красотку из бара, ее тонкое шелковое белье, запах – божественный запах! – ее горячего тела… И внезапно понимал, что та проблема, которая выскочила вдруг в компиляторе вчера перед окончанием рабочего дня, сегодня разрешилась сама собой – очень и очень красиво. Не менее красиво, чем танцевала вчера Катрин… Или Сара? Или… Да кто их всех упомнит!
Временами ему звонила мама. Ох, уж эти ее разговоры! Она в очередной раз напоминала ему, что он по–прежнему холост и никак не собирается подарить ей внуков, что он совсем там сошел с ума от своего программирования и пусть он лучше напишет программу, которая позволит создавать счастливые семьи, да и вообще – не хочет ли он взять маленький отпуск и навестить свою мамулечку, заодно посетив ее очередное бракосочетание?!
Марио всегда вежливо выслушивал ее, со всем без исключения соглашался, а потом клал трубку, отмечал в настенном календаре дату свадьбы и рядом – имя очередного отчима. Ехать он никуда не собирался, его ждала работа, которая была смыслом всей его жизни. Но однажды она его уговорила.
Марио отпросился на три дня; директор был не против. Конечно, Паулини не стал распространяться о том, что свадьба мамы, на которую он едет, далеко не первая, — к тому времени этот патологический марафон перевалил уже за первый десяток. Он просто взял отпуск, получил деньги на подарок (директор просил передать маме личные пожелания и поздравления) и полетел на церемонию…
Все смотрели на него там, как на чудо, как на человека с другой планеты – его мама постаралась здесь на славу, преподнеся его гостям едва ли не как совладельца Sun Microsystems. Мужчины любого возраста стремились пожать ему руку; женщины просто норовили пройти рядом и заглянуть в глаза – похоже, все здесь сидящие имели представление о доходах и состоянии Марио. Он слышал вокруг шуршание платьев, волны духов проплывали мимо него, соблазняя и дурманя… Он и не заметил, как его мама постепенно перестала быть центром этого праздничного мероприятия – Марио оттянул на себя большую часть гостей. Среди них нашлись и те, кто был в состоянии поддержать профессиональный разговор; Паулини постепенно втянулся и, попивая виски, остался на веранде дома в окружении компьютерных фанатов.
И там, на веранде, он увидел те самые глаза, что очень нескромно постреливали в его сторону…
Очнулся он с больной головой в чужой постели на следующий день ближе к обеду – рядом с той незнакомкой, которая так и не назвала ему имя. Аккуратно одевшись, он вышел – и с тех пор они никогда больше не виделись.
А через полгода после этой короткой страстной встречи он вдруг понял, что, похоже, стал чаще болеть. Его коллеги тоже обратили внимание на то, что Марио чаще, чем обычно, чихал, кашлял, протирал виски ладонями, закапывал себе что–то в глаза, нос, наклеивал на запястье термополоски, чтобы контролировать свое состояние.
