Вспомнился старый анекдот: «Приходит мужик на работу, а там – гора трупов!.. – А кто убийца? – Да никто, мужик в морге работал…» Хотя, в общем–то, Венечке было не до смеха.
Вошедшие слегка опешили от того, что увидели – двое последних даже сделали несколько шагов назад. Но потом кто–то, кто еще оставался в коридоре, громко скомандовал – неразборчиво, но внушительно; все расступились, и еще четыре человека в форме внесли в зал носилки с – Венечка ни секунды в этом не сомневался – трупом своего коллеги.
Все трупы, конечно же, выглядят по–разному. В зависимости от того, где, как и когда умирал тот или иной человек. Но вот то, что все они МЕРТВЫ – этого нельзя было не узнать. Живой человек, даже находящийся в крайней степени терминального состояния, никогда не выглядит подобным образом – неестественно.
И Смирнов понял, что предстоит внеочередная работа. Он вопросительно развел руки, словно спрашивая у всей этой милицейской братии – что, собственно, происходит? На его немой вопрос быстро ответили.
Чеканным шагом в зал, замыкая странную процессию, вошел человек с большими звездами на плечах. Венечка, за всю свою жизнь не запомнивший даже погоны рядового, с трудом мог представить, кого в столь поздний час занесло к нему в морг, но сам вид этих звезд парализовал его волю – пусть на какое–то время, но Смирнов полностью выпал из жизни, застыв с разведенными руками, как Будда и разглядывая красные лампасы, которые притягивали его взгляд, словно магнит. Тем временем человек, оглядев зал, остановил свой взгляд на том теле, что лежало сейчас перед Вениамином, кашлянул куда–то в сторону, прикрыв рот кулаком и сказал:
— Долго еще?
— Да… В принципе… Минут десять. Вот… Зашиваю.
— Подождем, — он снова кашлянул и медленно отошел назад на несколько шагов. — Перекур, — кинул он за спину. Потом хмыкнул и добавил:
— Кто не курит, может оправиться.
Венечка проводил взглядом тех, кто с позволения начальства рванул на улицу, пожал плечами и принялся зашивать тело. Он хоть и волновался, но дело делал быстро и аккуратно; лаборантка заканчивала протокол, делала надписи на баночках с макропрепаратами и надеялась на честное слово доктора, который пообещал ей короткий рабочий день – у ее сына был сегодня торжественный день, двадцатилетие, она собиралась пробежаться по магазинам и приготовить праздничный обед.
Пальцы, прижимавшие к кусочку мешковины толстую слегка закругленную иглу, немного подрагивали. Пару раз Венечка ронял иголку, неловко нагибался вниз, стараясь разглядеть ее на кафельном полу в переплетении теней, и чувствовал на себе тяжелый взгляд офицера (что–то внутри нашептывало ему, что это, по меньшей мере, генерал, но вот в каком конкретно звании?..) Офицер курил медленно, уравновешенно, словно всю свою жизнь провел в окружении мертвецов и формалина. Изредка он бросал взгляды на стены, где Венечка в свое время развешал разного рода репродукции из жизни нечисти, вампиров и подобной им оккультной чепухи. Все, кто работал с ним в морге, давно к этому привыкли – похоже, что и генерал делал это с искренним любопытством, не выказывая и тени неприязни.
— Хм… — издал офицер неопределенный звук возле большого плаката с изображением Дракулы. На плакате был изображен кадр из «Ван Хельсинга», ничего особенно выдающегося; генерал выдохнул дым прямо в дьявольскую физиономию вампира и медленно прошел вдоль стены дальше.
Венечка сделал еще несколько стежков, подтягивая нитку всякий раз, когда видел, что разрез немного расходится. Труп на столе приобретал более–менее человеческие очертания…
— А это? – генерал ткнул окурком в плакат с кадром из того же фильма, на котором был изображен Франкенштейн. – Что за чертовщина?
Вопрос, судя по всему, был обращен в пустоту. Из двоих оставшихся в помещении людей в форме один явно был не готов к вопросу и смутился; сделав вид, что ему здесь не по себе, он медленно вышел в дверь у себя за спиной и пропал. Второй же, напротив, спокойно приблизился к начальству, протиснувшись между довольно упитанным генералом и столом с телом на нем.
— Франкенштейн, товарищ генерал–майор! – бодро прокомментировал он увиденное на картинке. «Генерал–майор…» — отметил про себя Венечка. – Чудовище, человек, собранный по кусочкам…
— Примитивно вы описываете, — внезапно сказал Вениамин, сам не ожидая от себя подобной смелости. Генерал обернулся к нему и пристально посмотрел в глаза.
— Как умеет, — защитил он своего подчиненного. – Мне и этого достаточно…
— Понимаю, — коротко кивнул Венечка и подумал: «Зачем я влез? Хрен с ним, с Франкенштейном… Чего они приволокли–то?» Продолжая зашивать, он принялся разглядывать то, что мог увидеть со своего места.
На носилках лежал человек в милицейской форме. На погонах – это было видно четко – было три больших звезды и два просвета. Пришлось напрячься, чтобы понять хотя бы тот факт, что звание достаточно высокое – еще чуть–чуть, и начинаются генералы. Никаких внешних повреждений на теле видно не было, форма было немного испачкана грязью, словно его волокли по земле. Следов крови нигде не обнаруживалось…
