— Что случилось? – спросил Тушин. – Только коротко, — он сделал предостерегающий жест рукой, поняв, что Венечка сейчас пустится в пространные объяснения. Смирнов, наткнувшись на этот взмах ладони, проглотил рвущиеся наружу слова, выдохнул, закрыл глаза, досчитал про себя до десяти и сказал:
— Семь трупов.
— Неплохо для ночи, — изрек Тушин, направляясь к себе в кабинет. – Не останавливайся, докладывай на ходу.
— Все семеро – высокие милицейские чины, — семенил сзади Петра Михайловича Венечка, — Аж генерал приехал на них посмотреть, кстати, фамилия Ливанов, генерал–майор, чего–то очень сильно скрывает. И кто–то на него ох как орет по сотовому…
Тушин внезапно остановился; Венечка ткнулся ему в спину.
— Ты меня вызвал потому, что тебе в тягость семь вскрытий сделать за ночь?
— Вы что, Петр Михайлович! — едва не задохнулся Смирнов. – Как вы могли так подумать? Я ленью никогда не отличался… Просто там такое… Такое!
— Что там может быть? – недоверчиво спросил Тушин, войдя в кабинет и натягивая на пиджак халат; потом понял, что что–то не так, снял пиджак, за ним галстук и вдруг понял, что даже среди ночи оделся, как на прием к мэру.
— У них что–то с мозгами, — развел руками Смирнов. – И я думаю, только Ливанов знает, что случилось. Я вскрыл одного. По приказу генерала – только череп. Там пусто. Только полтора литра какой–то таинственной жидкости розового цвета…
— Нормальный милицейский череп, — брякнул, не вслушиваясь в слова Смирнова, Тушин. – Пусто… То есть как – пусто?!
— Вот то–то и оно, — развел руками Венечка. – А вы – лень, лень… Суть–то в том, что у остальных шестерых, которых привезли через тридцать минут после первого, симптомы те же. Полное отсутствие глазных яблок в том понимании, в каком мы себе можем их представить. Какие–то водянистые шары… Как желток с белком перемешано все, вот только цвет коричневый. Ну, а раз с глазами такая фигня, то я даже вскрывать без вас не стал. Сказал генералу. Он подумал и согласился, чтобы я вам позвонил. Вот так вы здесь и оказались.
Тушин застыл, сумев засунуть только левую руку в помятый рукав. Правая сделала какой–то неопределенный жест в воздухе – нечто вроде «Ага… Страшная сказка на ночь…» Смирнов смотрел на него, не в силах понять, что творится внутри у заведующего – поверил, не поверил, что скажет, какими словами выматерит…
— Короче, кадаверы качественные, — внезапно раскрыл рот Тушин и закончил одеваться. Халат с громким хлопком вытянулся на спине; Петр Михайлович сунул руки в карманы, взглянул прямо в лицо своему сотруднику и, казалось, даже прислушался к дыханию – не пил ли? – Ну–с, идем.
И они отправились в секционный зал.
Войдя в помещение, освещенное несколькими яркими операционными лампами, Тушин немного прищурился и тут же отыскал глазами генерала. Ливанов медленно переходил от стола к столу, вглядываясь в лица тех, кто лежал на них. Столов было всего четыре; трое остальных, которым не нашлось места, остались на носилках около стены с дверями, ведущими в холодильники. Кто–то аккуратно сложил им на груди фуражки; неподалеку, на столике для инструментов, на серо–коричневой простыне, лежали три кобуры с пистолетами и четыре укороченных «Калаша».
Генерал увидел новое лицо, махнул рукой. Тушин коротко кивнул, явив свои аристократические штучки даже здесь, в морге.
— Показывай, — подтолкнул он Венечку. Они подошли к вскрытому черепу. Петр Михайлович машинально протянул руку, но вдруг понял, что без перчаток и на полпути остановился. А через секунду любопытство пересилило.
Он провел пальцем по костям черепных ямок, ощутил каждую выемку, каждое отверстие, каждый бугорок… Этого просто не могло быть. Человек, который еще час назад в милицейской форме шел по улице, имея на поясе пистолет Макарова, а в кармане удостоверение, внезапно лишился мозга! И не просто лишился – то, что было мозгом, стало какой–то цветной жидкостью; Тушин приблизил к глазам мокрый палец, внимательно рассмотрел его, потом понюхал…
Смирнов был готов поспорить на все, что угодно, что Тушин сейчас лизнет каплю, готовую упасть на пол. К счастью, этого все–таки не случилось, доктор вытер палец о полу халата и поднял взгляд на Смирнова. Тот молча пожал плечами и отодвинулся в сторону, потому что услышал, как сзади к ним подходит генерал.
— Что вы на это скажете? – спросил Ливанов. Спросил так, будто они продолжили начатый давно разговор, будто не надо было представляться, что–то объяснять, о чем–то просить.
— Пока – ничего, — коротко ответил Тушин. – Поживем – увидим. Вениамин, возьмем ну… Хотя бы вот этого.
И они отошли к следующему столу. Венечка сбегал за ножовкой и скальпелем, открыл потихоньку кран с водой у изножья. Они вдвоем запрокинули тело на деревянный чурбак, свесив через него голову, Смирнов взял в руки шланг и направил вялую струйку воды себе под ноги, на канализационную решетку стока.
