«Странно, чего это с ним случилось? Судя по эскорту, тут явно не инфаркт. Ладно, чего гадать – еще три минуты, и залезу внутрь, все узнаю…»
— Галина, возьмите себе в помощники вот, товарища (он махнул рукой в того, кто пытался объяснить генерала сущность Франкенштейна) и разденьте того, на носилках… Галина, я понимаю, помню, что собирался вас отпустить. Вы только помогите раздеть – и можете быть свободны.
Лаборантка оставила все свои дела и направилась к носилкам. Офицер тоже подошел следом за ней. Они расстегнули китель, сняли галстук…
— Думаю, до пояса будет достаточно, — внезапно произнес генерал, когда Галя принялась расстегивать ремень на брюках.
— Я так не думаю, — вмешался Венечка, к этому времени закончивший свою работу. – Мне он нужен полностью…
— Слушайте меня… — отшвырнул генерал окурок на пол. – Мне нужно знать… Что… У него… В голове! И все!
Смирнов вздрогнул.
— В… В голове? А что там?… Что в голове может быть такого? Вы бы хоть объяснили мне, что случилось?
Генерал подошел к нему вплотную – так близко, что врач ощутил его прокуренное дыхание.
— Меньше знаешь – лучше спишь. Вскроешь черепную коробку, напишешь нам бумагу о неразглашении и забудешь, что мы здесь были!
Смирнов понял, что генерал говорит так, чтобы Галина его не слышала.
— Бабу свою гони отсюда быстрее! И не дай бог она проболтается…
Венечка коротко кивнул, повернулся к носилкам, где застыла в ожидании лаборантка:
— Галочка, вы свободны… Завтра без опозданий…
Он развел руками в стороны, словно объясняя, что не виноват, но – такие вот обстоятельства… Лаборантка понимающе кивнула и выскочила в раздевалку. Через минуту цокот каблучков сообщил о том, что она умчалась домой.
— Приступайте! – приказал генерал. – И, чем быстрее, тем лучше для всех нас!
Венечка подошел к носилкам, присел на корточки рядом с полуобнаженным трупом и прикоснулся к правому запястью. Он так делал всегда перед вскрытием каждого, кого приносили к нему в более или менее целом виде. Он уже не помнит, почему это стало своего рода ритуалом, но без этого работа уже не обходилась – Венечка словно просил прощения у того, кто лежал перед ним, за то, что сделает с ним в ближайший час.
Кожа оказалась еще не совсем холодной.
— Когда он умер?
Генерал взглянул на часы и ответил:
— Пятьдесят минут назад.
Венечка кивнул, поднялся и попросил помочь поднять тело на стол. И случилось невероятное – сам генерал шагнул к нему, подсунул руки под плечи и поднял глаза на своего помощника в ожидании:
— Ну, чего ждем? Давай, по–быстрому!
Втроем они закинули тело на стол, как пушинку – похоже, генералу сил было не занимать. Форменные ботинки на ногах умершего глухо стукнулись друг о друга; генерал отряхнул ладони и отошел на пару шагов в сторону.
— Если надо помочь, доктор – не сомневайся, поможем, — сказал он, оглянулся в поисках стула и присел возле стеклянного шкафа с инструментами. Венечка кивнул, зашел со стороны головы, подсунул под плечи деревянную подставку с выемкой для шеи и приподнял веки мертвеца, желая заглянуть в глаза…
От внезапного вскрика врача генерал резко выпрямился и подбежал к столу. Смирнов вдруг осознал, что за истекшие мгновенья оказался на пару метров от трупа; пальцы его мелко и предательски тряслись.
— Что там такое? – генерал встал между мертвецом и врачом. – Что вы видели?
Венечка вибрирующей рукой молча указал на лицо. Генерал посмотрел туда, куда ему указали, указательными пальцами отодвинул веки, как и доктор несколько секунд назад.
Глаз – не было. Вместо них – неровные шары с перемешанной внутри разноцветной массой. Никакого подобия зрачков, радужки – ничего. Какие–то жуткие глобусы Юпитера…
— Твою мать… — процедил сквозь зубы генерал. – Вот как оно, значит, бывает…
И он внезапно замолчал, поняв, что брякнул лишнее.
— Что бывает? – зацепился за последние слова Венечка. – Что все это значит?! Я не могу работать, не понимая, что делаю!
Голос сорвался чуть ли не на визг.
— Вам придется делать свою работу, — генерал полез в карман за еще одной сигаретой. – Судьба, знаете ли. Так получилось, что выбор пал на вас. Случайный выбор, поверьте. Я сейчас – хватит криков. За работу, уважаемый. Как ваше имя?
— Вениамин, — уже тише сказал Смирнов.
— Очень приятно. Афанасий Сергеевич Ливанов, генерал–майор милиции. Для начала хватит…
Ливанов кивнул в сторону инструментов.
— Помогать?
Венечка замотал головой.
— Но в начале же надо все задокументировать… Протокол и все такое. Сфотографировать, измерить, описать. Есть руководящие документы, которые все это регламентируют.
— Понимаю, Вениамин. Но все это – не сейчас. Да и вообще – вряд ли понадобится. Ты, главное, голову вскрой. Мы его потом унесем, никто и не узнает. Считай, так, халтурка… А ведь у патологоанатома такое вряд ли встречается. Насчет вознаграждения не заморачивайся – деньги, если хочешь, вперед.
Он полез в карман и вытащил толстый бумажник.
