Тушин решительными движениями принялся выполнять ту же работу, что и Венечка около часа назад; сразу же среди сопровождающих нашлись желающие выйти подышать свежим ночным воздухом. Зал опустел – если можно назвать пустым зал, в котором, кроме двух врачей и генерала милиции лежит семь трупов. Привычно жужжала ножовка, привычно стучало долото… И под ноги докторам вылилась желто–розовая жидкость.
Смирнов успел подставить банку. Около стакана набралось, остальное пришлось смыть в канализацию струей воды. Ливанов смотрел на все происходящее отсутствующим взглядом, постукивая пальцами по кобуре. Тушин видел перед собой пустой череп и не понимал, проснулся ли он полтора часа назад или все это ему снится…
— Все то же самое, — произнес Ливанов, ни к кому не обращаясь. – Думаете, стоит продолжать? – и он махнул рукой на остальных.
Петр Михайлович отошел от стола, присел у окна, закрашенного до половины белой краской, и попытался в маленькое отверстие, выколупанное чьим–то ногтем много лет назад, разглядеть, что творится на улице. Покачивающийся фонарь выхватывал из мрака какие–то непонятные очертания, тени то удлинялись, то исчезали совсем…
— Что вы от меня хотите? – спросил он генерала после пары минут раздумий. — Чтобы я объяснил вам, что это такое? Мне кажется, это под силу сделать вам – но никак не мне. Ведь неспроста все эти тела оказались здесь, неспроста их сопровождает человек с большими погонами, неспроста… Ведь столько человек никогда сразу не умирает – если только не случается что–то, из ряда вон выходящее. А тем более — сразу семь сотрудников вашего ведомства.
Ливанов наклонил голову, слушая все это, потом подошел и встал рядом, прислонившись к стене.
— Вы правы, — он взглянул поверх белой краски, в сторону деревьев. – Но у меня нет другого выхода. Я вел этих людей… Я отвечаю за них. И еще отвечу. Я сам понимаю, что продолжать нет смысла. В остальных пяти головах, скорее всего, то же самое.
И тут всех удивил Венечка.
Он отступил на шаг, прикусил губу. И произнес:
— Петр Михайлович… Это – синяя птица…
— Что? – не поняв, о чем речь, спросил генерал.
— Это бывает раз в тысячу лет… Чтобы такая удача… — Венечка развел руки в стороны, пытаясь обнять воздух. – Ведь такого никогда еще не было! Никто не знал, что такое может быть!
— Удача?! – поднял брови Ливанов – Смерть семерых подчиненных – удача?! Что вы несете?
— Да это же Нобелевская премия, как вы не понимаете! – закричал Венечка в пустоте зала. – Мы в одном шаге от грандиозного открытия! С этими людьми случилось что–то из ряда вон выходящее, мы просто обязаны описать это, явить это миру и получить всю причитающуюся нам славу первооткрывателей!
Тушин выслушал эту тираду и опустил глаза в пол. Он был уверен, что все не так просто и радужно…
Генерал сжал кулаки, пальцы хрустнули; Смирнов вздрогнул от этого звука и посмотрел в глаза Ливанова. Тот с трудом сдерживал себя.
— Во–первых, это государственная тайна… — начал генерал, но тут же понял, что говорить надо не об этом. – Да причем здесь… Я могу вам все объяснить. Если хотите. Правда, вы станете невольными соучастниками. Но я ни за что не хотел бы, чтобы из этой истории получилась нобелевская премия. Она по определению недостойна…
Он хотел было продолжить, но Тушин внезапно остановил его жестом и спросил:
— Чем нам будет грозить это знание? Парой подписей в бумагах? Смертью? Чем? Только честно. Вполне возможно, я не захочу слушать.
Ливанов замер на полуслове. Казалось, он не ожидал подобного вопроса. Оттолкнувшись от стены, генерал прошел вдоль столов к тем трупам, что лежали на носилках, прикоснулся к пистолетам на столе. Было видно, что ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Пауза затягивалась. Нетерпеливый Смирнов переводил взгляд со своего заведующего на генерала и ждал. Ждал и Тушин.
— Кто–нибудь из вас испытал сегодня что–нибудь необычное? – спросил Ливанов оттуда, от стола с оружием. – Ну, какие–нибудь видения, неприятные ощущения, черт его знает, что еще! Я не могу описать весь спектр тех явлений, что могли посетить вас! Я просто не в состоянии – потому что не имею об этом полного представления!
Тушин поднялся и, склонив голову, с силой зажмурил глаза.
Дальнобойщик на краю дороги.
Визг тормозов, листья, которые ветер швырял ему на лобовое стекло.
Падающее дерево.
Запах горелой резины.
— Было, — ответил он. – Было. Вы можете это объяснить?
— Могу. Хотите ли вы это услышать?
— Теперь – да, — кивнул Тушин. – Одно из таких видений волей или неволей спасло мне жизнь по дороге сюда. Говорите.
Венечка опустился на тот стул, что освободил Петр Михайлович и прислонился затылком к холодному кафелю.
— Сегодня на одном из секретных полигонов Министерства внутренних дел проводилось испытание нового оружия… Не совсем нового, аналоги существуют уже некоторое время, но по силе сегодняшний экземпляр превосходил все, что было раньше, в разы. Поскольку по определению у милиции не может быть какого–то сверхмощного оружия – и это действительно так, тут уж поверьте – то полигон находится совсем рядом с кольцевой. Практически среди людей…
