Ливанов остановился, собираясь с мыслями. Первые предложения дались ему явно с большим трудом, он находился под мощным давлением чувства долга и государственной тайны – двух составляющих, которые сопровождали его на протяжении всей службы.
— Вы где живете, доктор? – обратился он к Тушину. – Не отвечайте, для меня главное район. Где–то на севере Москвы?
Петр Михайлович кивнул.
— Значит, я угадал, — Ливанов криво улыбнулся. – И вас зацепило…
Тушин хотел спросить, чем зацепило и почему, но вдруг понял, что Ливанов сам все расскажет. По порядку. И Ливанов продолжил:
— Это оружие – из того разряда, что называют психологическим. Уже давно над нашим – и не только над нашим – ведомством витает мысль: «Как бы научиться воздействовать на умы толпы, чтобы не дать ей совершать всякие противоправные действия?» Извините, ничего не поделаешь, язык казенный, привык. Так вот, всякого рода излучатели, устройства для подавления воли пытались изобрести давно. Проверяли их разными способами – на животных, на заключенных… Вроде бы работало, но – эффект был уж очень не постоянным. То, что заставляло одних убегать в страхе, у других вызывало лишь улыбку.
— Разброс был огромным, — вставил слово Тушин. – Но ведь это логично – человеческий мозг настолько непредсказуем, что просчитать все варианты воздействия на ментальную сферу невозможно.
— Вы правы – но лишь частично, — ответил Ливанов. – Да, разброс ответов велик. Но варианты конечны. Теперь мы это знаем.
— То есть – оружие создано? – внезапно спросил Венечка. – И вот это… — и он ткнул пальцем в носилки перед генералом. Тушин вздрогнул – он еще не зашел в своих рассуждениях так далеко.
— Это – не совсем то, о чем вы думаете, — железным голосом произнес Ливанов. – Но это – результат действия изобретенного оружия. Действия не по назначению.
— То есть? – Петр Михайлович подошел вплотную к генералу и остановился рядом, тоже положив пальцы на оружие. Так ему было немного спокойнее, хотя он чувствовал, что предательская дрожь скоро распространится на все тело.
— То есть… Секретная информация, — отступил на шаг Ливанов. – Я не могу объяснить, из–за чего, но скажу – они покончили с собой. Все. Это самоубийство.
— Коллективное самоубийство? Из этого вашего секретного оружия? – широко раскрытыми глазами смотрел на генерала Тушин. – Но почему?!
Ливанов снова сделал шаг назад. Чувствовалось, что близость доктора выводит его из равновесия, он стал шумно дышать и покраснел.
— Понимаете, у них был выбор… Не могу, секретная информация!! – закричал он, схватил со стола автомат и направил его на Тушина. – Что вы тянете из меня клещами, как прокурор? Не ваше дело!! Отойдите!
Петр Михайлович отступил немного назад и с грустью взглянул на Ливанова. Он нисколько не боялся оружия – он был уверен, что генерал не выстрелит. Тушин понимал, что еще несколько минут разговора в подобных тонах – и генерала хватит инфаркт.
— Отошел, отошел… — тихо сказал доктор. – Опустите автомат. Лучше расскажите – облегчите душу.
Ливанов отвел ствол в сторону, но не опустил «Калашников».
— У них был выбор, понимаете?! Применить это оружие против людей или против себя, — Ливанов говорил быстро, Тушин едва понимал слова. – Завтра в Москве будет… Черт его знает, что будет завтра твориться в Москве, а все мои лучшие люди мертвы! Они не поняли простой мысли – что если не они будут использовать это оружие, на их место найдут других, не понимающих всего кошмара происходящего!
— Они применили его против себя, — закончил монолог генерала Тушин.
— Да, — кивнул Ливанов. – Они включили генератор на полную мощность, встали вокруг и один из них – я даже могу догадаться, кто, я служил с ними много лет… И один из них произвел воздействие. Проще говоря, нажал кнопку.
— Какое сегодня число? – внезапно спросил Тушин
— Второе… Нет, уже третье октября, — машинально сказал Ливанов.
— Ладно, неважно… По–моему, все было не так. Сначала один из них попробовал его на себе – и погиб, — пристально глядя на Ливанова, проговорил Петр Михайлович. – А потом оставшиеся в живых решили, что уйти надо всем. И вот тогда – когда я ехал сюда – они тоже покончили с собой. И этой волной зацепило и меня… Когда я ехал сюда, у меня были кратковременные галлюцинации – спасшие мне жизнь. Нечто вроде дара предвидения. И теперь, генерал, никто не знает, во что превратились мои мозги.
Ливанов с трудом откашлялся, выслушав все, что сказал ему сейчас Тушин.
— Что это за оружие? Поподробнее, пожалуйста, — Петр Михайлович мягко, но настойчиво потребовал от генерала правды.
— Генератор эмоционального фона, — Ливанов совсем опустил руки, ствол автомата был направлен в пол. Смирнов, до этого не отрывающий глаз от оружия, немного успокоился и полностью сосредоточился на том, что говорил генерал. – Такая штука, которая может – а теперь я точно в этом уверен – может заставить людей совершать запланированные поступки.
— Какие? Что будет завтра в Москве? – спросил Смирнов.
