— Санитара? Это микрочудовище, которое ползает внутри меня и таскает на себе кусочек тротила – ты называешь санитаром? – Максим возмутился совершенно неподдельно. – Опять через катетер? Или глотать таблетку?
— Конечно же, таблетка исключается, — развел руками Ребров. – Я должен быть абсолютно уверен, что «жучок» в тебе. Поэтому – в вену.
— И что же, черт побери, я должен вспомнить? – спросил Лавров. – Хотя бы намекни, а то ведь, неровен час, всплывет что–нибудь не то, а вы не поверите и взорвете меня прямо здесь, на кровати.
— Рад бы, но… — Ребров отошел к одному из столиков на колесиках, что стояли в изобилии в этом помещении, подкатил его к Максиму и принялся манипулировать предметами, разложенными на простыне, которая свисала с него во все стороны. – Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Понимаешь, как только к тебе начнет возвращаться память о собственной личности – значит, клипса снята. И уж поверь, утаить от меня факт того, что воспоминания начались, ты не сможешь. Есть очень чувствительные, совершенные приборы, которые зафиксируют мозговую активность и найдут в ней существенные отличия от того, что творилось в твоей голове, к примеру, час или сутки назад. Сейчас принимающую часть этой аппаратуры я закреплю на тебе, подключу к анализаторам… Ждать осталось недолго.
«Что же такого я знаю, что это пришлось прятать подобным образом?»
— Скажи, а мне помогло то, что я установил эту клипсу? – вдруг спросил Максим. – Ну, я имею в виду, меня с моей спрятанной в мозгу информацией поймали, допрашивали, проверяли на «детекторе лжи»? Мне понадобилась такая защита?
— Да, — коротко ответил Юрий. После паузы он добавил:
— Тебя обменяли на одного резидента… Ты был в плену шесть недель. Думали, что не спасем тебя, так ты был плох.
— Но почему я и этого не помню? Ведь клипса была установлена до плена? – задал Лавров логичный вопрос.
— Есть такой термин – «ретроградная амнезия». Человек не помнит того, что случилось непосредственно перед черепно–мозговой травмой. Тебя били… Много дней. Короче, не вдаваясь в подробности – я удивился, если бы ты все это помнил.
Лавров чувствовал, как у него шевелятся волосы на голове. Сколько же времени выпало из его жизни в связи с неизвестной работой на неизвестную организацию?
— Ты готов? — тем временем спросил Юрий. — У меня здесь все уже налажено…
— Я думаю, тут моего желания никто не спрашивает, — Лавров невесело усмехнулся. — Сейчас опять сюда войдут твои лбы в камуфляжах, прижмут меня к матрацу, ты тем временем засунешь мне во все места электроды и пустишь своего жука. Скажи мне – я где–нибудь ошибся?
— А ты не хочешь все это выполнить добровольно? — взяв со столика некое подобие шлема с проводами, приблизился к Юрию Ребров. — Придется позвать?..
— Ладно, давай, чего уж там, — как мог, махнул рукой Лавров. — Мне уже самому до чертиков интересно узнать, что же там такое прячется у меня в извилинах. Да, постой, — спохватился он, — мы не обсудили, что же будет со мной, когда информация будет получена?
— Да ничего особенного, — ответил Ребров. — Это никоим образом не нарушит ход вещей. Будет считаться, что ты выполнил задание, получишь правительственную награду, отпуск и приличные деньги. Отдохнешь – и снова в бой.
— Хоть что–то приятное услышал за целый день, — немного расслабился Лавров. — Ну, чего ждешь? Надевай!
Ребров установил на голове какие–то присоски, опутал все проводами, которые присоединил к прибору в паре метров от кровати. Провода свисали перед глазами, но Юрий сказал, что смотреть особо будет не на что, поэтому ничего уж тут не поделаешь, пусть болтаются.
Где–то что–то пискнуло, прошипело; Максим вздрогнул и почувствовал какую–то статику на коже головы, там, где стояли присоски.
— Минуточку, сейчас автоматически все откалибруется на твое излучение. Сам понимаешь, все люди разные.
Юрий смотрел на невидимый отсюда, с кровати экран, временами поворачивал какие–то ручки, нажимал какие–то кнопки. Кончилось это все быстро – не такие уж люди оказались разные…
— А вот теперь – дело за моим «жуком». Понимаешь, — Ребров приблизился со шприцем в руках, — это я его придумал. То есть, не саму микрожелезяку, нет. Принцип. Я решил, что хватит нам надеяться самим на себя, пусть прогресс поработает на нас. И сегодня у моего робота генеральное, последнее испытание, после чего он пойдет в серию. Надеюсь, что ты нас не подведешь.
Лавров смотрел в глаза Юрия и понимал, что видит совсем не то выражение, которое присуще исследователю, попутно выполняющему гестаповские функции. Было в этих глазах что–то такое ХИЩНОЕ – как у пантеры перед прыжком; будто он уже точно знал, что допрыгнет до своей жертвы, что дело это абсолютно решенное. И еще – почему–то у Реброва тонко подрагивали кончики пальцев – совершенно незаметно, но Максим это увидел и расценил по–своему.
