В это время на очередное бомбометание прибыла эскадрилья бомбардировщиков. Офицер, дурачась, соскочил с брони, щелкнул каблуками и крикнул «Хайль!» Адольф поддержал его, выкрикнув то же самое. Они рассмеялись, офицер хлопнул его по плечу и предложил выпить из тонкой фляжки, которую вынул из–за пазухи. Адольф несколько раз отхлебнул, поморщился и, довольный, вернул флягу. Офицер тоже пару раз приложился к ней, глотнул с видимым наслаждением и подошел к Ле Рою и тем, кто вместе с ним разгружал броневик.
— Хорошо, — похвалил он, увидев, что процесс идет полным ходом. — Те мешки, что лежат в глубине десантного отсека, выгружайте поближе ко рву — потом поймете, почему.
Он к чему–то принюхался, потом посмотрел в сторону крутящих карусель в воздухе самолетов и произнес:
— Скоро нам праздновать… Там бригада Биндермана. Когда они войдут в город, мы узнаем это — по красному зареву. Он обещал сжечь там все книги, добавив в огонь какую–то дрянь, что раскрашивает дым в ярко–красный цвет. Как только небо окрасится в розовые цвета — значит, мы вошли в город.
Он посмотрел в глаза Ле Рою и зло прищурился.
— Работать! — внезапно крикнул он. И куда только исчез тот милый офицер, который трепал всех по щекам и раздавал трофейный коньяк! Его место занял грубый солдафон–самодур, раздающий приказы направо и налево. — Мешки брать вдвоем и тащить ко рву! Быстро, я сказал!
Канадец ухватил первый мешок, который оказался наощупь то ли пластиковым, то ли еще каким–то синтетическим, никак не из ткани, как казалось на первый взгляд в темноте десантного отсека. Потянул на себя — там что–то свободно болталось. Киринаикос, закончив ставить палатку и спрятав туда воду, подошел, ухватился за другой конец, шепнул канадцу:
— Я всегда буду рядом, сволочь… Не поворачивайся ко мне спиной, слышишь?
Ле Рой постарался не обращать внимания на его шипение, но совет грека принял на заметку. Вдвоем они вытащили мешок наружу и по его контурам поняли, что там человек.
Мертвый человек.
Встретившись взглядами, они машинально посмотрели внутрь броневика. Там были еще около двадцати таких мешков. Двадцать трупов. И один мешок продолжал шевелиться.
— Выполнять! — снова крикнул офицер и толкнул канадца в плечо. Ле Рой очнулся от своего забытья и быстро в паре с греком потащил мешок к канаве.
«Мы копали могилу, — подумал он. — Но она чересчур велика для двадцати покойников. Неужели скоро их будет намного больше? Остальных привезут из города?!»
Мешок они сложили рядом с большой кучей земли. Офицер подошел к ним, заглянул вниз, смачно плюнул, после чего толкнул мешок ногой. Тело покатилось по склону, пока его не остановила грязная жижа на дне. Оно бултыхнулось в грязь, несколько секунд полежало на поверхности, после чего стало медленно погружаться.
— Ганс! — крикнул он. — Оставь шведа, иди сюда!
Подчиненный быстро подбежал, оставив Олафсена валяться на земле.
— Первый — черт с ним! Но всех остальных — проверяй!
— Есть! — Ганс вытянулся в струну, отдал честь. Командир танка еще раз осмотрелся вокруг, взглянул в сторону города, надеясь увидеть красный дым, и вернулся к своей броне.
— Следующий! — крикнул Ганс. Второй мешок тащил Педро со своим напарником. Они также оставили его на краю, Ганс шевельнул его ногой, потом вытащил пистолет и выстрелил сквозь ткань в голову. Кроме выстрела, никто не услышал ни звука.
— Бросай!
Педро толкнул мешок с бруствера вниз. Он упал рядом с первым. К этому времени Ле Рой и грек подтащили третий…
Когда дошла очередь до шевелящегося и стонущего мешка, канадец прикусил губу. Там, внутри, был живой человек — и через минуту его застрелят.
Грек не обращал на это внимания. Он молча делал свое дело, ни на секунду не забывая о том, что Ганс может выпустить мозги не только тем, кто лежит в мешках, но и тем, кто эти мешки носит. Они положили мешок у ног танкиста, тот выстрелил…
А спустя секунду из мешка раздался ответный выстрел, Ганс схватился за грудь, покачнулся и упал в ров. Командир танка в этой ситуации не растерялся — несколько метких выстрелов из пистолета заставили человека в мешке умереть. Он подбежал к краю канавы, толкнул ногой мешок и заорал:
— Что смотрите, суки?! Работать!
Потом подбежал к открытым дверям, на ходу перезаряжая пистолет, и расстрелял все мешки внутри броневика.
— Сволочи! — орал он, выпуская пулю за пулей. — Всех… Всех!.. Расстрелять! Утопить! Стереть с лица земли!
Адольф подошел к нему со спины, прикоснулся к плечу, надеясь успокоить… Офицер резко развернулся на каблуках и, не раздумывая, выстрелил в него. Адольф сложился пополам — пуля попала в живот — застонал и посмотрел на офицера так жалостливо и удивленно, что у канадца, который стоял в двух шагах в стороне, перехватило дыхание от ужаса и сострадания.
А через секунду он упал рядом с броневиком, несколько раз дернулся и затих. Смерть Адольфа несколько отрезвила командира танка. Он ненавидящим взглядом посмотрел на стоящих вокруг людей и произнес:
