Антоненко произнес свой голосовой пароль, прикоснулся на экране к стеклянной кнопке старта и продублировал команду. Стены слегка дрогнули – наверху откатился в сторону бронелюк, скрывавший горловину шахты. Сквозь толстые бетонные перекрытия они ощутили старт, как громкое шипение. Спустя несколько секунд все стихло.
— До контакта с целью две минуты, — прокомментировал Антоненко, не отрываясь от таймеров «Могиканина». Цель держит точно, идут встречными курсами. Цель маневров уклонения не предпринимает…
Андрей замолчал. Кулябин слушал его, затаив дыхание.
— Что? Что было дальше?! – не выдержал он возникшей паузы. — Вы попали? Попали или нет? «Могиканин» отразил нападение?
Любашин отрицательно покачал головой. Чувствовалось, что он вообще ничего больше не хочет говорить. Словно там, дальше в этой истории, была какая–то чудовищная правда, которую не стоило произносить вслух лишний раз. Кулябин дернул его за рукав камуфляжа.
Андрей вздрогнул и отшатнулся, будто ему были противны прикосновения подвыпившего программиста.
— Дальше? – переспросил он. – Попали? Послушайте, я ведь до сих пор не верю в то, что случилось то, что случилось. И мне по–человечески интересно, почему вас оставили в живых после всего, что мне довелось пережить.
— Неужели… Неужели программа… Что там случилось? – схватился за голову Кулябин. – Я ведь ничего, совсем ничего не знаю!
— Все дело в том, что мы не попали, — медленно проговорил Андрей. – Потому что некуда было попадать. Когда ракета достигла – в кавычках – несуществующего самолета, отметка о бомбардировщике исчезла. И когда Антоненко сообразил, что ракета летит дальше – было уже поздно. «Могиканин» автоматически включил самоликвидатор. И наше титановое чудовище – которое имело своей целью низколетящий самолет – погребло под мощным взрывом большой таежный поселок с населением в тысячу двести человек…
— Какой ужас… — побледнел Кулябин. – А самолет? Куда он делся? И откуда взялся?!
Любашин помолчал немного, потом ответил:
— Спустя пару секунд после уничтожения ракеты на экране появилось сообщение. Я помню его дословно: «Виртуальная цель поражена. Режим обучения переходит на следующий уровень». А когда Лукьянов потребовал от Антоненко зафиксировать все то, что произошло, следующее сообщение повергло всех в шок. Не думаю, что вы сами в состоянии понять, что сделали…
— Говорите, не скрывайте от меня ничего… — дрожащим голосом попросил Кулябин, пытаясь представить, что же могло быть такого в «Могиканине», за что он заслуживал смерти.
— При попытке сохранения информации программа сообщила, что находится в режиме демо–версии и не может записать данные на диск. А потом попросила заплатить Министерству Обороны восемьсот пятьдесят тысяч долларов и зарегистрироваться через Интернет… Я ведь понимаю, что это шутка, Дмитрий Анатольевич… Но почему вы не отключили ее, Кулябин? Почему?! Мы сожгли поселок с людьми, потом отряд спецслужб пришел к нам – потому что надо было спрятать за семью печатями тех, кто устроил все это — и расстрелял весь личный состав пусковой установки прямо в тайге, возле каких–то огромных муравейников, и я сомневаюсь, что от этих несчастных людей осталось хоть что–нибудь, кроме костей в течение пары дней!!! И лишь я чудом уцелел – мне попали в грудь и шею, но контрольного выстрела не сделали, и я уполз… Восемь дней в тайге, потом золотой прииск, какие–то шаманы, перевязки с зельями, дым от костров, тучи мошки… Я видел тот поселок – точнее сказать, то, что от него осталось. Сожженные дома, вываленный лес. Братская могила. Сам я официально мертв. А вот вы – вы живы. Почему?
— Меня попросили… Чтобы там была такая вот… Шутка. Но она, — голос Кулябина хрипел, — она должна была быть по умолчанию отключена… Я забыл… Я просто забыл…
— Но как? – непонимающе спросил Андрей Любашин. – Как можно забыть ТАКОЕ?
— В тот день, когда я сдавал проект, я поругался с женой… — вспомнил Кулябин тот летний день и трижды проклятый аккумулятор. – Поругался… Вдрызг. И ушел от нее. Понимаете, я был на взводе, плохо соображал… Но ведь все остальное прекрасно работало! – внезапно возмутился он. – Все работало идеально! Программа превосходит все заграничные аналоги!..
Любашин смотрел на Кулябина, не в силах ничего сказать.
— Я виноват, — едва не кричал тот. – Виноват, я же не специально!..
— Да, — тихо ответил Любашин. – Да, конечно…
Потом он повернулся к нему спиной и ушел. Уж очень сильно ныла старая рана на шее…
Он шел и думал, как просто и одновременно сложно устроен мир. И вспоминал своих друзей, которые умерли, потому что кто–то поссорился с женой.
Клейн угрюмо стояло у кирпичной стены.
