— Вспомнишь… Давай сюда бабу.
«Водолей» отошел куда–то в темноту, шурша шлангом. Через несколько секунд он появился вновь, держа за руку женщину.
— Ваша жена, — Корнеев указал пальцем. — Ваша любимая жена Лариса. Мы прекрасно осведомлены о том, какие отношения преобладают в вашей семье. Любовь–морковь и все такое. Ну, еще бы… При таком уровне среднемесячных доходов…
Он замолчал на минуту, задумавшись о чем–то. Глаза его неподвижно смотрели куда–то, видя перед собой неведомые картины…
— У вас проблемы в семейной жизни? — этот вопрос сорвался с разбитых губ сам собой. — Вас тревожат воспоминания?
Хлесткая пощечина заставила пожалеть о словах. Корнеев вытер следы крови, оставшиеся на кисти, вонзился глазами в глаза, ноздри широко раздулись, но он моментально сумел взять себя в руки.
— Не твое дело, хакер хренов… Давайте, покажите ему… Проблемы в семейной жизни.
Она упала после первого же удара. Его руки, онемевшие уже окончательно, были не в силах помочь. Били они грамотно, с паузами, давая возможность отдыхать после каждого удара — если этот процесс можно было назвать отдыхом. Лариса молчала — первым ударом в живот ей перехватило дыхание, она могла только тихо стонать, ловя широко раскрытым ртом воздух.
— Стойте! Прекратите! Остановитесь! Я правда ничего не понимаю! Объясните мне, сволочи, что вы хотите от меня!..
Били ногами, если она не могла подняться. Били руками, поднимая ее сами. Корнеев, вернувшись на свой любимый стол, что–то читал на «Палме», даже не глядя на происходящее. Через пару минут Лариса уже не шевелилась — Бугрим шевельнул ее ногой, потом посмотрел на «Водолея». Тот вытащил из–за пояса конец шланга, сходил куда–то, вернулся с уже бьющей из шланга струей.
Вода не произвела никакого эффекта. Лариса неподвижно лежала на полу; окровавленное лицо, спутанные волосы, задранное платье… Вокруг набежала большая лужа воды с розовым оттенком. Корнеев отвлекся от чтения, посмотрел на эту неприглядную картину и остался доволен.
— Вы что–то кричали насчет объяснений? — спросил он. — Разве можно было ждать от вас ответа до этой экзекуции? А теперь вы знаете, чем все это может кончиться. И это еще не все. Помните, я говорил вам, что мы подстраховались дважды? Но пусть это останется нашей маленькой тайной. Пока. А вы ничего не хотите мне сказать?
— Сволочи… Твари… — судорогой свело руки, зубы скрипели в бессильной злобе. — Поднимите ее, пустите меня к ней… Не дай бог она умрет…
— Она не умрет, — Корнеев подошел к луже, присел на корточки и внимательно рассмотрел лежащую женщину. — Мои парни, конечно, убийцы — но не в этот раз. На кону слишком многое, чтобы позволить козырям исчезнуть так быстро.
…Он все–таки потерял сознание. Следом за Ларисой. Понял он это по струе воды. Его снова приводили в чувство — уже в третий или четвертый раз за это время. Возвращение в мир было внезапным и шумным — он резко вздохнул, закашлялся, наглотавшись воды, замотал головой и опять осознал свою неволю, бешено крутя руками, примотанными к спинке стула.
Ларисы уже не было перед ним — о том, что произошло, напоминала только большая лужа в том месте, где она лежала, да мокрые следы, уходящие куда–то в темноту.
— С пробуждением вас, — Корнеев по–прежнему разговаривал с ним в двух тональностях — ироничной и злой. Сейчас была очередь иронии. — Честно говоря, мне это уже стало надоедать. Слабый вы какой–то, силы свои не рассчитали. О чем вы думали, когда решили играть против нас?
В ответ — ни слова. Дышать было тяжело, злоба переполняла и душила. Взгляд наливался свинцом, цепляясь за фигуру Корнеева.
— Слабый, слабый, не пытайтесь меня сейчас напугать своими бешеными зрачками, — Корнеев повернул экран «Палма», показал там какие–то буковки. — Вот наш с вами договор. Вы беретесь проверять наш сервер на предмет проникновения внутрь всяких злоумышленников — выступая в их роли и тестируя защиту. Мы вам за это платим деньги. Хорошие деньги…
— Не помню…
— Неужели все так плохо? — Корнеев усмехнулся. — Ладно, дам почитать.
Он подошел, протянул компьютер.
— «Я, Муратов Сергей Викторович, принимаю на себя обязательства по…» Муратов? Я — Муратов?
Корнеев наклонил голову и пристально посмотрел в глаза вопрошающему.
— Не понял, — выдержав паузу, сказал он.
— Я не помню…
«Муратов? А ведь действительно — я здесь уже столько времени, а передо мной еще ни разу не встал вопрос: «Кто же я такой?» Неужели меня так здорово отходили, что моя личность теперь тайна для меня самого?»
— Вы не помните себя? — Корнеев недоверчиво ухмыльнулся. — Но жену–то вы вспомнили.
— Да. Вы правы. Жену — помню. Но это все очень и очень интуитивно. Дайте почитать дальше…
Корнеев снова протянул «Палм». Строки медленно поползли вверх.
