Содержание было чертовски простым. Он, Муратов, был принят на работу в некую фирму, занимающуюся… Черт его знает, чем эта фирма занималась. Туманные формулировки, пробивающиеся сквозь заслон сотрясения мозга, не давали понять это — но суть была простой. Он был у них экспертом по информационной безопасности в течение уже почти двух лет. В его обязанности входило поддержание компьютерных мощностей фирмы на должном уровне, защита от проникновения извне, борьба с разного рода взломщиками и вирусописателями…
— Не так быстро, — попросил он Корнеева. — И если можно — ослабьте веревки. Я думаю, что руки мне еще пригодятся.
Хозяин «Палма» уменьшил скорость движения текста. Муратов продолжил чтение, понимая, что все эти буковки не говорят ему ровным счетом ничего. А самое главное — они не дают ни малейшего намека на то, что существует ответ на вопрос Корнеева. На тот самый вопрос — «Где деньги?!» Потому что зацепиться в мозгу было не за что.
Жена — это было единственное, что связывало его с реальностью. Прочитав договор до конца, он сделал для себя вывод — разобраться и договориться с Корнеевым будет очень непросто. Хотя бы потому, что предмет этого самого договора был ему, Муратову, неизвестен.
Абсолютно неизвестен. И никакими побоями нельзя было выколотить из него ответ — потому что ответа он не знал.
А если и знал — то не помнил.
Правда, очень хотелось верить, что он ничего не украл, не испортил и никого не подвел. Где–то внутри сидело знание о том, что работником он должен быть хорошим, исполнительным, безо всяких намеков на вредительство и воровство.
— Руки развяжете? — еще раз спросил он у Корнеева. — Иначе разговора у нас не получится. И отведите меня к жене. Вам, скотам, так все с рук не сойдет.
Ему оставалось только блефовать, делать вид, что предмет разговора ему ясен. Он пытался на этом выторговать себе хоть какую–то свободу для маневра. Оказавшись рядом с женой, он сумеет облегчить ее страдания — а заодно и выведать кое–что насчет себя.
По крайней мере, имя и фамилию он теперь знал. Род занятий — тоже. А вот насчет каких денег идет речь — тут было сложнее…
Корнеев заколебался. Он явно ожидал от Муратова подвоха. Но все–таки желание решить проблему побыстрее пересилило в нем недоверие. Он махнул рукой Бугриму — здоровяк подошел и рванул веревку за спиной. Волна боли прорезала кисти, Муратов вскрикнул и машинально сжал ладони перед собой, после чего принялся растирать бесчувственные пальцы. Через несколько секунд иголки вонзились в руки изнутри.
Муратов закричал. Руки оживали — но происходило это с такой жуткой болью, что хотелось выть и кататься по полу. Горячие толчки заставляли пальцы набухать и превращаться в сардельки — он смотрел на свои побагровевшие руки с ужасом и думал, что теперь точно умрет…
Корнеев любовался этим примерно минуту, потом дал какую–то незаметную команду. В плечо Муратова вонзился шприц.
Под кожей надулся теплый шарик. От него исходили токи, снимающие боль; Муратов вдруг почувствовал, как иглы, рвущие руки изнутри, куда–то отступили. Стало легче. Он повращал кистями в суставах, потер запястья и рассматривал свои синюшные руки уже безо всякого ужаса.
— Хорошая штука, — увидев реакцию, прокомментировал Корнеев. — Не знаю, чем все кончится — но, по крайней мере, будет не больно. Даже наоборот.
— Точно, — кивнул Муратов, осознав, что сидит на полу. Все–таки боль свалила его в очередной раз — но как–то сумели обойтись без порции ледяной воды. Осмотревшись, Муратов увидел, что они с Корнеевым остались один на один — исчезли все, даже тот, кто сделал укол. — Как насчет жены?
— Для начала стоит подняться.
Муратов встал — мозжечок попытался сыграть с ним злую шутку и свалить обратно, но исполнив сложные пируэты, он удержался на ногах. Тем временем теплая припухлость на плече продолжала пульсировать, наполняя кровь и мозги спокойствием и тихой радостью.
Корнеев показал, куда идти.
— По пути подумайте о том, что все это — только прелюдия. Я вынужден прибегать к подобным мерам — ибо в противном случае их применят ко мне.
Муратов кивнул и сделал несколько шагов в неосвещенную часть комнаты. Постепенно его зрение адаптировалось к темноте — он понял, что все это больше похоже на просторный подвал, нежели на кабинет для допросов. Стены уходили куда–то вдаль, по ним тянулись трубы отопления и водопровод (в нескольких метрах от себя Муратов увидел насаженный на кран шланг — ТОТ САМЫЙ шланг); окон не было, двери тоже разглядеть не удавалось.
— Идеальное помещение для пыток, — из–за спины произнес Корнеев. — Не пытайтесь найти способ убежать отсюда. Это нереально.
— Где жена? — спросил Муратов, даже не удивляясь, насколько хорошо Корнеев видит в темноте.
— По правой стороне будет дверной проем. Там что–то вроде кладовой. Внутри диван — осторожнее, не споткнитесь. На диване ваша Лариса. Она спит, не пытайтесь ее разбудить. Ей укололи то же, что и вам. Просто чуть больше…
— Надо же, какой вдруг стал заботливый, — с ненавистью прошептал Муратов, а потом громко спросил:
— Вы не сделали ее наркоманкой?
