— Не было такой задачи, — Корнеев, хоть и дал некоторые поблажки, далеко от себя Муратова не отпускал — пошел следом за ним. — Досталось ей немало… Это с целью обезболивания.
— Твари… — войдя в чулан, он все–таки ударился коленкой о диван, нащупал руками перед собой спящую жену и сел рядом. Лариса лежала на спине, руки вдоль тела, дыхание тяжелое, прерывистое, изредка с губ срывались стоны. Даже наркотик не мог снять боль до конца. Муратов взял ее руку в свою, отметив, что чувствительность постепенно возвращается, погладил пальцы, потом аккуратно убрал волосы с лица, ощутив спекшуюся кровь.
— Они еще заплатят за все… — тихо сказал он. — Придет время… Сейчас надо точно узнать, что им от меня надо — и сыграть на этом. Вот только — что?
Он обхватил голову руками. Мысли играли в чехарду, перескакивая с места на место и не давая ухватиться ни за одну из них. Договор… Работа на фирму… Пропавшие деньги. Им нужны деньги. Они думают, что я знаю, где они. Пока я молчу — я жив. Я и вместе со мной Лариса. Если умирает Лариса — умирает и моя тайна. Вывод — бить будут. Но не насмерть. Что взять с мертвого? А живой, как ни крути, может все–таки сказать, может выдать секрет, вернуть деньги…
В дверях появился силуэт Корнеева.
— Муратов, у нас нет время на сентиментальность. Или мы ведем обоюдополезный диалог — или я убью вас. И вашу жену. Вы согласны?
— Для этого вам придется пересказать мне всю историю. С самого начала. И хватит бить. Я нормальный человек. Я хочу жить. Я хочу уйти отсюда здоровым полноценным мужчиной и увести отсюда мою жену. Поэтому — никаких головорезов. Трезвый и спокойный разговор.
Корнеев постоял в дверях, потом сделал шаг в сторону, как бы намекая на то, что Муратов должен покинуть эту комнату. Пришлось подчиниться.
Расставаться с женой, находящейся в таком тяжелом и беззащитном состоянии, было нелегко. Отпустив ее руку, он вышел мимо Корнеева и мимоходом отметил, как тот слегка отшатнулся, чтобы не оказаться в опасной близости.
«А он боится», — не без удовольствия подумалось Муратову. Вернувшись к столу, он осмотрелся и решил, что не хочет сидеть на опротивевшем стуле. Присев на краешек стола — туда, где обычно находился во время избиений Корнеев — наконец, нашел время и для себя.
Ощупал лицо, нос, покрутил кистями в суставах, несколько раз попытался глубоко вдохнуть, но пронзившая боль где–то справа в боку подтвердила его опасения насчет пары сломанных ребер. Лицо же было равномерно опухшим — никаких знакомых морщинок, складок, только болезненные холмики на скулах, под глазами и на подбородке. Попробовав кончикам языка изнутри все зубы, определил, что те два, что ему уже выбили — это только начало. Стоматологу предстоит очень много работы…
— Исследуете себя? — Корнеев подошел тихо и незаметно. — Пытаетесь проверить, насколько вы готовы к активному сопротивлению и побегу?
— Какой побег? — Муратов говорил с долей иронии, чтобы самому себе казаться адаптированным к происходящему. — Здесь в десяти метрах жена, которая не в состоянии ступить без моей помощи ни шагу. Вы сумели сделать так, чтобы привязать меня к этому месту на неопределенный срок.
— Срок вы определите себе сами. Как только отдадите мне то, что вам не принадлежит — уйдете отсюда. Вам хватит сил, чтобы унести ее на руках.
Муратов поудобнее устроился на столе и кивнул.
— Да уж, сил хватит. Свои переломы я запомню и при случае поделюсь ими с тобой, — ему вдруг надоело играть в интеллигентного человека, который даже своего палача называет на «вы». — Поделюсь — с избытком.
— В вас сейчас говорит наркотик, — Корнеев поправил стул Муратова ногой и сел на него. — Когда будете забирать жену — мы можем уколоть вам еще. Легче будет нести.
Корнеев словно не заметил этого «ты», что кинул в него окровавленный оппонент. Он продолжал говорить вежливо и холодно — никакой перемены в голосе, никакой реакции на угрозы. Наоборот, он уже видел дело решенным и обсуждал, что они станут делать потом, когда Муратову придется покинуть это место.
— Итак, — закинув ногу на ногу, начал Корнеев. — Несмотря на то, что мы с вами поменялись местами — относительно, хочу заметить — и вы сейчас возвышаетесь надо мной… Суть–то дела не изменилась. Вы по–прежнему человек, который находится в неволе — и отвечает на мои вопросы. Вот та предыстория, которую вы хотели услышать — я поверю вашей сказке о потери памяти. Слушайте внимательно — заодно и я пересмотрю свои взгляды на происходящее.
Он прищурился, словно пытаясь пробуравить Муратова взглядом. Тот вздрогнул, но очередная теплая волна из сладкой припухлости на плече стукнула в голову и расслабила его. Сложив руки на груди, тот кого назвали «хакером хреновым», приготовился выслушать историю, что могла спасти жизнь ему и его жене.
