— Вы — человек, что имеет право выбивать секреты из людей, которые ими владеют. И разве не может быть так, что ситуация придумана вами от начала до конца — чтобы простимулировать подобные допросы и получить настоящие пароли, настоящие номера счетов и доступ к финансовым транзакциям? Ведь теперь вы наверняка знаете все — каждый сообщил вам свою часть информации.
— Для человека с сотрясением мозга вы неплохо соображаете, — Корнеев похлопал в ладоши, вяло спародировав аплодисменты. — Но суть в том, что деньги взяли именно вы. Я допросил всех, сложил два и два и понял, что был только один человек, которому не надо было собирать информацию по крупицам. Это вы, Муратов. И все, что нам с вами осталось — это постараться вспомнить… Вспомнить и вернуть на счет два миллиона долларов. Поверьте, у меня действительно нет указаний убивать вас при благоприятном исходе дела. Вы будете уволены из организации — и вам даже предложат символическое выходное пособие, возьмут кучу подписок о неразглашении…
— Даже если бы я хотел — я не могу вспомнить ничего, — Муратов развел руками и подумал о том, что если на самом деле украл эти деньги, то будет вдвойне обидно — он понятия не имеет, где они сейчас и как их взять. — Ничего. Что скажете? Будете продолжать выбивать из меня информацию? Но в таком случае вы просто убьете меня — думаю, именно этими кончится. И если это действительно я — то денег вам не видать.
— Я не думаю, что все кончится так плохо.
— Это вы о моей смерти?
— Это я о деньгах.
И тут Муратов понял, что полностью потерял нить происходящего. Перед ним сидел человек, который не нуждался в его показаниях и признаниях. По каким–то причинам он перестал бить хакера чужими руками и принялся философствовать с ним, рассказывать о том, что выветрилось из памяти Муратова вместе с ударами…
— Хорошо… — сказал он после непродолжительной паузы. — Я попытаюсь вспомнить. Но — если что–то не получится, не обессудьте…
— Неправильный подход, — Корнеев погрозил пальцем. — Либо вспоминаете — либо умираете вместе со своей семьей. Здесь. Сейчас. Потому что так должно быть.
— Я вас услышал, — Муратов согласно кивнул. — Я тоже заинтересован в том, чтобы моя жена… И сын… Оказались в безопасности. А Лариса еще и нуждается в медицинской помощи… Я постараюсь вспомнить. Итак, вы уверяете меня в том, что я выполнял какую–то задачу по проверке устойчивости системы, в результате которой получил неограниченный доступ к секретной финансовой информации и сумел перевести со счета организации на свой два миллиона долларов. В принципе — вещь реальная. Но, насколько я понял, делал я это и раньше — но деньги пропали только сейчас. Почему?
— Вас надо спросить. Наверное, что–то изменилось в вашей жизни — что–то, потребовавшее вложения больших денег.
— Да на такие деньги самолет можно купить! — Муратов искренне удивился. — Представить, конечно, можно все, что угодно. Кто–то в семье болен неизлечимой болезнью — раз. Нужды на образование и обучение — два. Разбил чужую дорогую машину — три. Просто наехали какие–то отморозки — четыре. Короче, фантазировать можно бесконечно. Но какой из этих пунктов требует вложения двух миллионов долларов — хоть убейте, не знаю.
— Убьем, убьем, не переживайте, — Корнеев вздохнул. — Вы думаете, те парни ушли и больше не вернутся? Они поблизости — и я уже готов дать им команду подключаться к допросу. В очередной раз…
Он поднялся со стула, зашел за спинку и оперся на нее двумя руками:
— Вы совершенно не хотите делать то, что от вас требуется — вспоминать. Вы зачем–то делаете так, чтобы анализировать ситуацию приходилось мне. А это неправильно. Это, если честно, уже бесит. И, между прочим, наталкивает только на одну мысль — вы водите меня за нос. Очень профессионально, но тут как в поговорке — «Вор у вора…» и так далее.
Приподняв стул на несколько сантиметров, он со злостью стукнул ножками об пол, шумно выдохнул и сказал:
— Даю вам пять минут. Потом я вас убью. Вас и вашу жену. Ну, и этого, щенка вашего… Уже чтобы совсем никто… Короче, время пошло.
— Но тогда проблемы будут у вас, — Муратов внезапно осознал, насколько оказался близок к гибели. — Ведь вы не вернете деньги…
— И черт с ними… Я уже устал за эти дни настолько, что мечтаю об одном. Пусть все это закончится — хоть как–нибудь. И все. И хватит. Думаете, так просто — морды бить и в людей стрелять?
— У вас богатый опыт?
— Не заговаривайте мне зубы. Время идет. Опыт богатый.
Он снова сел на свое место, сложил руки на груди и стал ждать. Муратов беспомощно пытался понять, что же от него хотят. Он вплел пальцы в волосы и думал, думал, думал… Временами казалось, что он что–то вспомнил, в такие моменты он вскрикивал, пытался произнести что–то, но тут же обрывал сам себя, потому что мысль ускользала в очередной раз, ускользала, чтобы больше не вернуться…
— Послушайте, я правда не помню! — крикнул он Корнееву. — Ну вы же сами виноваты! Зачем надо было так бить!
— Вот только не надо мне указывать, — ответил тот. — У меня и так слишком много начальников.
