Конечно, она слышала. Все в Аланте слышали о блестящей идее этого золотого мальчика. Ему едва исполнилось тридцать пять, а он уже стал комиссаром полиции и перевернул город с ног на голову – включая и недоверчивый средний класс, и снобистскую элиту Холма. В этом году он баллотировался на пост мэра: выборы должны были состояться через несколько дней. Он лидировал в опросах – по большей части благодаря своей Инициативе Нового ордена. Во многом его идея не отличалась оригинальностью: это была оперативная группа, которая должна отлавливать самых отпетых инорожденных преступников города и предъявлять им обвинения. Однако новшество состояло в том, что вербовались в эту группу исключительно инорожденные, тогда как до этого на службу в полицию инорожденных никогда не брали. Невероятно, но Сен-Ив проявил решимость, обаяние и даже некоторую дерзость, утверждая, что среди его подчиненных есть несколько «благородных» инорожденных, во главе которых стоит не кто иная, как его подружка, рожденная мойрой.
– Зачем комиссару изымать записи об инорожденных? – не поняла Ио.
Вопрос был адресован Эдею, но ответил на него Ксенофонт:
– Дошло наконец, Ора? Попахивает старым добрым заговором, но «Правдоруб Аланте» уже взял след. К счастью, у меня есть свой человек среди тех, кто ведет это дело.
Полиция не желает раскрывать имен убийц и к тому же изымает из общественного доступа записи, по которым их можно идентифицировать. К большому огорчению Ио, Ксенофонт был прав: все это свидетельствовало о заговоре. Шестеренки в голове Ио заскрежетали; мысли переплелись одна с другой, превращаясь в лавину.
– Получается, то, что нам нужно, – сказала она, размышляя, – наверняка спрятано где-то в полицейском управлении?
Мгновение тишины – и из груди Эдея вырвалось тяжелое фырканье. Это что… смешок?
– Первый день работы, а мы уже переходим к решительным действиям? – усмехнулся он. – Ладно. Давай попробуем.
У Ио перехватило дыхание, как будто его смех был крючком, а она – голодной рыбой. Он никак не мог догадаться, чт
– Ты серьезно? – спросила она.
– Серьезно. Звучит достаточно безумно – значит, сработает. – Он указал на дверь и слегка поклонился – прямо как джентльмен из прошлого. – После вас, босс.
Внезапно Ио поняла: весь день она неверно считывала реакции своего тела. Она три года делала все возможное, чтобы избегать Эдея, но теперь у нее появилась возможность, пусть и случайная, наконец узнать его поближе: увидеть то, что предначертано ей судьбой; понять, решится ли она сделать этот выбор. Ио была любопытным созданием, а Эдей – новой интригующей загадкой, которую ей предстояло разгадать.
Она испытывала не беспокойство. Это была
– Подождите! – крикнул Ксенофонт, когда Ио обошла его и присоединилась к Эдею, который уже направлялся к выходу. Ухмылка всезнайки исчезла с его лица. – Что бы вы ни задумали, я тоже хочу в этом участвовать.
– Поверь мне, – бросила Ио вместо прощания, – не хочешь.
В этом и заключалась разница между уважаемым журналистом, имеющим информаторов, и двумя сыщиками с самого дна Илов: у последних хватало и смекалки, и отваги, чтобы попытаться проникнуть в полицейский участок.
Сити-Плаза, или Городская площадь, представляла собой гигантский комплекс зданий у подножия Района-на-Холме, где вокруг великолепного фонтана трех граций располагались суды, главное управление полиции и городской совет. Хариты, как изначально называли граций, обычно изображались обнаженными и в обнимку друг с другом. Они олицетворяли лучшие качества человечества и поэтому занимали самое видное место в Плазе, что Ио считала одновременно и сексистским, и лицемерным. Сексистским – потому что более двух третей государственных служащих были мужчинами, а лицемерным – потому что они делали вид, будто поклоняются богиням, но с потомками харит, рожденными грациями, обращались так, словно они были блудницами. Таков уж Аланте: непоколебимое двуличие.
Плазу окружала стена с колючей проволокой, у всех четырех ворот была выставлена охрана. Согласно данным Ио, здесь в любое время суток дежурило не менее тридцати охранников. Они с Эдеем наблюдали за площадью с арочного моста. Эдей стоял, скрестив руки на груди. Любой другой на его месте выглядел бы агрессивно, даже угрожающе, но от фигуры Эдея исходило спокойствие – тихий резонанс, который придавал его позе естественную созерцательность.
С тем же спокойствием он молча следовал за Ио через Илы, пока они собирали необходимую им информацию, что не могло не произвести на нее впечатление.
– Пройдем вон там, – сказала она, указывая на строение слева.
