Нити ярче серебра полностью

Так оно и было. Когда Ио было пятнадцать, Таис присоединилась к группе активистов Района Творцов. У них были грандиозные проекты – какую пользу принесло бы экономике включение инорожденных в высшие слои общества! Их предводителем был очаровательный блондин по имени Томас Маттон, который не имел особого влияния, однако все же обеспечил Таис работой по прядению новых нитей – для молодых матерей с послеродовой депрессией, для неудавшихся художников в поисках музы, для несчастных с разбитыми сердцами, жаждущих снова влюбиться. Таис воображала себя рыцарем в сияющих доспехах, да и платили ей неплохо.

Но потом Томас встретил Ио и понял, что на резчице заработает куда больше. Он стал предлагать Ио небольшие задания, связанные в основном с избавлением от наркозависимости. Таис говорила, что помогать этим людям – добрая миссия и что так Ио докажет, насколько заблуждаются все те, кто опасается таких, как она. «Режь», – говорили ей, – и она резала. Однажды Томас предложил ей другую работу: богатые родители одного из активистов хотели, чтобы тот перестал проводить время с бедным парнем из Илов. Гонорара за это задание хватило бы на аренду жилья на целый год.

«Черта с два, – сказала Таис. – Всему есть предел».

«Какой предел? Она резчица».

В тот же день Таис ушла от Томаса, решив, что он им не нужен и они могли делать все самостоятельно. На протяжении трех недель Таис пряла нить между родителями несчастного парня и его другом. Не нить привязанности – это было бы безнравственно, – а лишь робкой надежды. Ио никогда не испытывала большего благоговения перед старшей сестрой.

Однако как бы Таис ни старалась, она все же не была очаровательной светской львицей из Творцов. Друзья Томаса отказались с ней работать. Его богатые знакомые делали вид, что знать ее не знают. Тогда сестры Ора отвернулись от Творцов, открыли консультационное бюро и стали искать клиентов в Илах. Позже это дело переросло в то, чем сейчас занималась Ио, – частный сыск. Дела шли хорошо, но Ио видела, что отчаяние ее сестры с каждым днем растет. Их работа не оплачивалась достойно, благородные поступки не приносили достаточного удовлетворения. Таис хотела большего, но Ио не могла ей этого дать.

Тогда сестра попросила ее перерезать нить, оборвать которую… было бы неправильно. И Ио впервые в жизни сказала Таис нет. В знак протеста сестра заперлась в своей комнате на целую неделю: слушала пластинки, полностью игнорируя существование Ио. На седьмой день они с Авой проснулись в тишине: Таис пропала. Все ее вещи тоже исчезли: теплое пальто, модные мамины сапоги, сбережения и документы.

– Я не утверждаю, что она ушла поэтому, – сказала Ава, вытаскивая Ио из воспоминаний.

– А звучит именно так.

Сестра крепче сжала ее ладони.

– Нет, Ио, я совсем не это имею в виду. Боги, как же это тяжело… Мне казалось, что, пока вы работали вместе, ты была несчастна. А она написала ту записку, в которой велела оставить ее в покое… Значит, Таис тоже наверняка была несчастна. А теперь ты счастлива. И она счастлива. Может, ее решение держаться подальше не такое уж и плохое, а?

«Но она моя сестра, – хотела возразить Ио. – Сестры не бросают друг друга, чтобы стать счастливее».

Но спорить с Авой не хотелось. В детстве, когда Ио жаловалась Аве на Таис, та всегда отвечала одно и то же: «Она просто дразнит тебя. Так делают все сестры». Ава включала музыку, и они с Ио танцевали до тех пор, пока обе не начинали трястись от смеха. Это было очень в духе Авы: утешение, смех – все ради сохранения мира.

Вздохнув, Ио спросила:

– Таис прядет?

Ио хотела узнать, создает ли сестра нити, чтобы расположить к себе богатых придурков, которые в противном случае просто проигнорировали бы ее. Она так уже делала раньше – с глупыми интеллигентными друзьями ее бывшего парня.

Лицо Авы окаменело.

– Нет, Ио, не прядет.

– Она живет на Ганноверской улице. Ни один инорожденный в Илах не может позволить себе квартиру на Холме.

Ио показалось, что сестра хочет сказать больше. Ее щеки покраснели и надулись, как будто она вот-вот взорвется, но в конце концов она просто вздохнула.

– Давай-ка оставим Таис с ее счастьем, ладно? Лучше займись своим. Эдей очнулся.

У Ио скрутило желудок. Таис тут же была позабыта.

– Как он?

– Плечо немного не слушается, но Самия – рожденная гором, целительница – говорит, что извлекла пулю и полностью излечила его, так что через пару дней отек должен пройти. Эдей здоров как бык. Уже хотел вернуться к работе, но Бьянка настояла на постельном режиме. Он спрашивал о тебе.

Ио склонила голову, пытаясь скрыть улыбку. Он спрашивал о ней?

– Он тебя все-таки очаровал? – Лицо Ио в этот момент, без сомнения, цветом напоминало свеклу. – Значит, ты наконец признаешь, что твоя нить судьбы тебе не безразлична? Я так и думала, что ты неспроста ее не перерезала!

Тело Ио сжалось, как кухонное полотенце, из которого капля за каплей выжимали воду.

– Где он сейчас?

– Наверху. Но пока лучше не ходи к нему. С ним Самия. Его, гм, девушка.