Нити ярче серебра полностью

– Вот этот вопрос годится, – сказала Эрато. Она перевела свой мудрый взгляд от Ио к Эдею. – Ответа на него мы не знаем. Мы заставили наших творцов писать, играть музыку и рисовать, но все они зашли в тупик. Тот, кто создает этих женщин-мстительниц, знает, как спрятаться от наших сил. И прежде чем ты скажешь очередную грубость, – Эрато указала рукой на Ио, которая уже открыла рот, – мы поделимся нашей лучшей догадкой: законы могут слегка прогнуться, но преступить их все же нельзя. Все мы одинаковы: и музы, и мойры, и грации.

– Потомки богов, – прошептала Ио.

Эрато кивнула.

– Кем бы эти женщины ни были, они посланы богами.

– Но бога с такими способностями нет.

Муза пожала плечами.

– Даже боги иногда меняются.

Намек был сокрушительным. Ио сказала:

– Боги мертвы.

Комнату наполнила тишина. На Ио смотрели пять пар глаз, полные коварного ликования.

Клио произнесла:

– Ну же. Спроси нас.

Живы ли боги?

Ио отчаянно хотела задать этот вопрос. Она была уверена, что силы муз дадут ответ, но нетерпение в их взгляде вызывало у нее ощущение, что все это неправильно. Как будто они подбрасывали ей хлебные крошки, которые и привели ее к этому вопросу.

Инстинкты еще никогда не подводили Ио. Если все это похоже на ловушку – скорее всего, так оно и есть. «Сосредоточься, Ио. Подумай». Четыре жертвы: рожденный чернобогом, рожденный диоскуром, двое рожденных грациями – все нечисты на руку. Две странные убийцы, а теперь еще и третья, утверждающие, что некто создал их, дав им цель и инструкции. Некто, кто показал себя настолько опасным во время Бунтов лунного заката, что Девять назначили награду за его голову, – если музы говорят правду. А теперь еще и боги. Проклятые боги. Что Ио упускает? Во всей этой цепочке есть какой-то пробел. Она знает жертв и знает убийц. Она лично видела орудия убийства, чувствовала эту мерзкую нить, затянувшуюся вокруг ее собственного горла. Она могла предположить мотив…

Нет. Недостающее звено заключается в другом. Ио могла угадать мотив духов – в конце концов, они говорили об этом достаточно часто. Месть. Справедливость. Но кто же эти пресловутые «они»? Те, кто обучал духов, те, кто их создал. Те, кто способен спрятаться от всезнающих Девяти. Вот какую часть загадки Ио никак не могла понять: зачем создавать духов? Почему бы не взять пистолет, или нож, или кастет и лично не расправиться с теми, кто тебя обидел?

Только один человек знает правду – Райна, новый дух. Ио должна найти ее и спасти от жажды крови и от неизбежного разложения.

– Мой последний вопрос, – сказала Ио. – Как мне спасти ее? Нового духа, Райну?

Едва заметно нахмурившись, Клио ответила:

– Тебе ее не спасти.

Ио уловила в ее голосе нотки печали.

– Может ли это сделать кто-то другой? – встревожилась Ио.

Уголки губ музы приподнялись в довольной улыбке.

– Это уже шестой вопрос, резчица.

– Но шестой вопрос выбираем мы, – возразила Полигимния.

– А ты его лишь задаешь, – произнесла Урания.

Ио закатила глаза так сильно, что ей показалось, будто они вот-вот выскочат из орбит.

– Просто скажите мне, как ее спасти!

В комнате воцарилась коварная тишина, и четыре говорившие музы расслабили спины, откинувшись назад и теперь лишь наблюдая.

В центр комнаты вышла пятая сестра, сидевшая за столом в задней части гостиной. На дрожащих ногах она сделала круг по комнате, выставив вперед лист бумаги, который все это время царапала, будто ножом.

– Выполни свою часть договора – и мы поможем тебе. Мы расскажем, как ее спасти, – прошипела Каллиопа. – Такова наша цена. А вот наш вопрос: какую нить ты перережешь?

– Спроси нас, – сказала Клио.

– Спроси: «Какую нить я перережу?» – повторила Эрато.

– И мы узнаем, – подхватила Полигимния.

– Узнаем, как ты покончишь с этим миром, – сказала Урания.

Ио отшатнулась от Каллиопы, которая приближалась к ней с голодным рычанием и жаждой крови в глазах. Она почувствовала, как Эдей кладет руку ей на плечо и заводит за спину, ограждая от музы стеной мускулов. Это движение напугало Каллиопу – и листок выскользнул из ее рук и упал на пол, замерев у ног Ио.

От него исходила опасность: он будто должен был изменить ее жизнь и сотрясти всю землю. Беспорядочные каракули, которые, обводя снова и снова, на нем рисовала муза, оказались буквами, распухшими от чернил. Поэмой сумбурных мыслей. Ио присела и подняла листок.

Ее пальцы дрожали. Она не знала почему – ведь это всего лишь слова, твердил ее разум, – и все же грудь стянули путы ужаса.

– Что это? – прошептала она.