А Ксюха удивила. Она ж всегда поддерживала: мол, твое тело – твое дело. А тут целую речь толкнула про то, что антидепрессанты вовсе не таблетки для похудения и нельзя их без назначения врача пить, о целом листе противопоказаний, о серьезных побочках. Бла-бла-бла…
Ну да, побочки Вероника на себе ощутила. Голова стала еще сильнее, чем раньше, кружиться. По утрам с постели встать получалось хорошо, если с третьей попытки. Но Таня (или Марина?) предупреждала, что сначала организм будет привыкать, а потом станет легче.
Пока легче не становилось. Помимо головокружений Веронику преследовали слабость и тошнота (впрочем, это началось задолго до таблеток). Иногда сводило судорогой руки. Но ведь красоты без жертв не бывает. Так?
Зато Вероника больше не чувствовала себя тряпкой и ничтожеством. Напротив, теперь ее обволакивало, словно защитный кокон, ощущение собственного превосходства. Она перестала бояться ходить в столовку, чтобы составить компанию Дэну. Не опасалась сорваться. Смотрела на то, как другие поглощают котлеты и булки, и думала: «Как же приятно, что я не завишу от всей этой ненужной тяжести».
В коконе было комфортно. Он защищал от переживаний. Помогал даже тогда, когда родители совсем слетали с катушек и пытались кормить ее чуть ли не силой. Вероника больше на них не злилась. Что с них взять. Они ведь привыкли быть рабами еды. Завтрак, обед, ужин – костяк любого их дня на протяжении уже нескольких десятилетий. Они не в состоянии понять, что можно обрести свободу. Свободу и легкость. Что ж. Это их дело. Вероника признавала право других жить так, как они считают нужным. Разве родители не должны сделать то же самое по отношению к ней? Признать право. Оставить выбор – так, как это делала Маргарита Васильевна.
Когда Вероника впервые ее увидела, та ей не понравилась. Даже не она сама, а ее ничего не выражающий взгляд. Будто и не глаза у нее вовсе, а два карих кружка из пластмассы. А потом Вероника научилась не обращать внимания на эту особенность Маргариты Васильевны. Можно ведь и не в глаза смотреть, а на маленькую татушку-змейку, набитую на шее. Или на крашенные в модный пепельный цвет волосы. Или на пухлые (явно тюнингованные в салоне) губы. А еще можно затейливый маникюр рассматривать.
Определить, сколько лет Маргарите Васильевне, не получалось. Лицо без морщин, стройная фигура, блестящие волосы… Тридцать два? Тридцать четыре? А иногда Веронике вдруг приходило в голову, что, возможно, Маргарита Васильевна – ровесница мамы. Что-то неуловимое в жестах, таившаяся в голосе усталость да выступающие вены на кистях рук – вот и все маркеры. Недостаточно, чтобы понять наверняка.
Блондинка неопределенного возраста сидела за прилавком магазинчика, помещавшегося в подвале хрущевки. Лавка называлась «Тропой здоровья». Здесь продавались фиточаи, БАДы, добавки от давления, гастрита, диабета и других известных и даже неизвестных науке болезней. О том, что предлагает «Тропа», рассказала сама Маргарита Васильевна, когда Вероника к ней впервые за таблетками приехала. Зачем рассказала, да еще так подробно, с перечислением недугов, от которых ее товар лечит? Неизвестно. Вероника вообще-то еще по телефону объяснила, что ей нужно.
Впрочем, таблетки выдали без проблем. Дороговато получилось. Зато без рецепта. Но что самое приятное – Марго (так Вероника называла блондинку про себя) не привязалась с вопросами. Совсем ничего не спрашивала. Щебетала о фиточаях и цветочной пыльце из Алтая, и все.
Кстати, имя Марго ей подходило. Ну какая она Маргарита Васильевна. Со змейкой-то на шее. Между прочим, похоже, не одна Вероника так думала. Когда она уже выходила на лестницу из лавки-подвала, то услышала, как кто-то крикнул:
– Марго, ты там справилась?
И этот кто-то был… та-да-да-тааам!.. Ксюхиным отчимом. Точно-точно. Вероника по голосу его узнала. Еще бы. Слишком хорошо она помнила, как этот мужик с перекошенным лицом при ней на Ксюху орал.
Вероника сразу же о случившемся подруге написала. А кто на ее месте удержался бы и промолчал? Даже до дома не дотерпела, – прямо на остановке всю историю дрожащими от холода пальцами в мессенджере напечатала.
Ксюха долго не отвечала, а потом, когда Вероника уже подъезжала на маршрутке к дому, написала:
«Давай вечером встретимся».
Чего тут сомневаться: у такой – точно гиенский смех. Вероника мне ее подробно описала: торговка с крашеными патлами и губами а-ля куриная попа (Вероника, правда, назвала это аккуратным тюнингом, но я уверена: там – куриная попа). Тетка как раз ему под стать. Вот с ней-то он у нас на кухне и зависал, пока мать в командировке была. Наверняка с ней.
Я знала, что права. Носом чуяла, как ищейка, которая взяла след.
Марго? Ну и чудесненько. Пусть катится к своей Марго и оставит нас с мамой в покое. А я ему помогу – ускорение сообщу. С превеликим удовольствием.
Мы с Вероникой решили, что выследим их. Как заправские детективы. Фоточки сделаем, ну или видео. Я покажу маме, и дело в шляпе. Она поймет, что я тогда правду сказала, и мы навсегда от него избавимся.
