Отец не выходит из дома, смотрит телевизор в своей комнате, которая еще пуста и не обжита. В ней холодно. Папа говорит: вот перевезу свое кресло и стол, поставлю все сюда, к окну, буду работать у окна, всегда мечтал. И сразу стало грустно, потому что новый дом был куплен, как замена работе, которой уже у папы не было. В своей квартире он тосковал, не мог там жить, потому что там все было связано с его ежедневным ритуалом – уходом и возвращением.
Из окна его комнаты виден лес – сырой, холодный, верхушки деревьев накладываются друг на друга, как декорации в кукольном театре. Редко проезжают машины, проходят коровы, тяжело переваливаясь, разметая хвостом песок. Их дом последний в конце деревни. Коровы устраиваются на песке, как огромные кошки.
– Вот не люблю песок, – говорит отец, – везде остается. Жаль, что река далеко.
Он вздыхает.
Живут они с мамой вместе, но все равно врозь. У каждого своя комната. И в маминой как будто теплее, светлее. Коробки от обуви стоят стеллажами. В них столько всего – нитки, вязание, бусы, записные книжки, семена, счета за квартиру, фотографии.
Мама говорит – весь хлам из квартиры привезла сюда. А квартира такая пустая осталась, как ночной аэропорт.
– И няню зачем взяли? – возвращается мама к наболевшей теме. – Привезла бы сюда на целое лето, а зимой уж я вернусь в город.
Я молчу.
– Мама, что отцу на день рождения подарить?
– Да что ему дарить? Ты бы лучше Аню почаще сюда возила.
Вечером перед отъездом решили пройтись по лесу. Отец идет медленно, в теплой куртке, хотя и сентябрь. Ему всегда холодно.
– Старик, хоть сейчас валенки надевай. Надо было с твоей матерью давно развестись, – продолжает он излюбленную тему.
– Папа, что тебе подарить на день рождения?
– Да что дарить? Все есть, просто приезжайте.
– Папа, папа, – кричит Аня, выбегая навстречу к мужу. И мой отец невольно вздрагивает и улыбается.
Мы целуемся, прощаемся.
– В деревне темнеет раньше, чем в городе, – говорит мама.
Я сажусь в машину, но отец удерживает меня за плечо:
– Собаку, собаку подарите, эрдельтерьера, хорошо?
Мы едем домой. Я рассказываю мужу:
– А потом он спросил: не слишком дорогой подарок?
– Ну он не может, чтобы совсем без дегтя, – отвечает муж.
– Не может, – говорю я.
Мужской сердитый голос: Юрий, приготовиться.
Юрий выходит и говорит:
Лает собака, солнце освещает надгробия. Люди ходят по кладбищу. Разговаривают между собой.
– Пусть земля уляжется…
– Я ноготки посадила…
– Смотри, сколько венков…
– Гранитные плиты такие тяжелые…
– Птиц-то сколько.
– Урна вон. С кладбища ничего не надо забирать.
Мужчина и женщина уходят за кулисы.
Женский голос со странным акцентом: На сегодня закончили. Завтра начнем со второго ряда и можно с конца.
Мужской сердитый голос: Кто-то говорит как будто.
Женский голос со странным акцентом: Это не наш, это живой плачет.
Прислушиваются.
Женский голос со странным акцентом и мужской сердитый голос одновременно спрашивают: Кто говорит?
Плач младенца:
Растягивает, тянет, высасывает, поглощает, дергает, рвет, тащит, волочит, вытягивает, дергает, выкидывает, изводит, изматывает, убивает.
Пречерный, черный, запачканный, замазанный, выпачканный, черноватый, тяжелый, густой, нечистый, нерадостный, непроницаемый, грязный, бурый, медный, ржавый, румяный, пунцовый, пурпуровый, огненный, кровавый, алый, яркий, больной.
Отводит, отдает, открывает, отпускает, отвязывает, отвешивает, отбрасывает.
Желтый, яичный, плотный, тягучий, сплошной, полнозвучный, глухой, серый, тусклый, смурый, бесцветный, холодный, бледный, белый, мертвый.
Плачет, скулит, стенает, стонет, молчит, всхлипывает, кричит, вопит, воет, слезится, разливается, льется, край, потолок, стена, дно, до дна, без дна, бездна, без души, без тела, без тела, без души, без тела, без тела, бестело, тело, тепло, теплый, слезный, белый, мой, единый, один, она, смотрит.
