Ночь дракона полностью

– Ты не побоялась встречи с самым опасным демоном из ныне живущих. Ты рискнула собственной душой, чтобы спасти человека, которого он поработил. Ты отдала Драконью молитву, чтобы сохранить жизнь своим друзьям, а потом не побоялась отправиться за Генно на этот самый остров, чтобы помешать призыву Предвестника, хотя на стороне Владыки демонов целая армия нечисти и шансы выжить ничтожны. Каждое твое решение, каждый выбор, каждая тропка, на которую ты сворачивала на распутье… Всего этого не было бы, не будь ты собой. Ведь кицунэ, за которой я иду от самых стен храма Тихих Ветров, девушка, что говорит с призраками, очаровывает императоров и влюбляет в себя даже самого могущественного óни Дзигоку, просто не могла поступить иначе.

Кицунэ заморгала, а потом уставилась на демона во все глаза. Он улыбнулся печальной, слабой улыбкой, точно и сам не мог поверить в то, что произнес эти слова.

– Твой выбор, твои решения – вот почему я здесь, Юмеко. И не только я – мы все. И пойдем за тобой до самых окраин Дзигоку и обратно. – Тацуми снова выдержал паузу, еще немного подался вперед и добавил едва слышно: – Во мне живет душа Первого Óни. И если ты только прикажешь, он без колебаний отдаст за тебя жизнь. О таком не может мечтать даже самый могущественный девятихвостый лис в Ивагото.

Удивительное дело: у Суюки вдруг сдавило горло и засосало под ложечкой, пока она наблюдала за демоном и кицунэ. Странные чувства, когда у тебя нет тела, даже призрачного – а Суюки все еще пребывала в обличье светящейся сферы, – но эти ощущения были самыми что ни на есть искренними. Кицунэ опять шмыгнула, подалась вперед, так, что их с демоном лбы соприкоснулись, положила ладонь ему на затылок. Тацуми застыл, прикрыв глаза. Они немного посидели вот так, неподвижно, а потом лисичка сделала глубокий вдох и отстранилась. Ее взгляд прояснился.

– Gomen, Тацуми, – прошептала она. – Gomen, я готова. – Девушка поднялась, обвела пещеру уверенным взглядом. – Надо собраться, – сказала она. – Остановить Генно, помешать Призыву – это сейчас самое главное. Окамэ-сан? Дайсукэ-сан? Вы с нами?

– До самого конца, Юмеко-сан, – спокойный голос Дайсукэ эхом разнесся в тишине. Аристократ тихо стоял у стены, по-прежнему обнимая ронина: он нисколько не стеснялся этих объятий и не спешил их прерывать. Окамэ, прильнувший к его плечу, – тоже.

– Суюки-сан? – кицунэ повернула голову и отыскала взглядом призрак девушки. Суюки испуганно замерла, гадая, чтó та думает о ее роли в игре, затеянной Сейгецу-самой. Но в глазах Юмеко не было и тени осуждения, лишь сочувствие и понимание. – Поможешь нам выбраться наружу?

«Ты свободна, Суюки-тян. Это не твоя битва, и так было всегда, – сказал ей господин Сейгецу. – Ты мне больше не нужна».

Суюки взглянула на аристократа. Его лицо хранило спокойствие. Прикрыв глаза, он льнул к ронину, сумевшему завоевать его сердце. Потом девушка-призрак перевела взгляд на кицунэ и демона, стоявшего у нее за спиной. Его взгляд был пронзителен и суров – с таким защитником шутки плохи.

Чистому сердцу тут не место.

Ну уж нет, подумала Суюки. В ней заискрила злость. Ошибаетесь, Сейгецу-сама. Пускай я и мертва, но в мире остались сердца и души, которые заслуживают спасения. И я не допущу их гибели. Теперь это и моя битва.

Девушка-призрак спустилась вниз и зависла в нескольких футах над кицунэ. Та спокойно наблюдала за ней в отсветах призрачного огня. Прости меня, так и хотелось сказать Суюки. Я не знала, кто такой Сейгецу-сама на самом деле и чего он от тебя хочет. Мне очень жаль, что он обманул нас обеих.

Юмеко слабо улыбнулась, точно прочитав ее мысли. Суюки поднялась в воздух, описала круг над кицунэ и демоном, пересекла пещеру и отыскала коридор, ведущий наружу. Я буду рядом с ними, решила Суюки, слушая, как четверо – кицунэ, демон, ронин и аристократ, которого она когда-то полюбила, – шагают за ней следом. До самого конца.

Когда они вышли из пещеры, небо было уже почти черным. Грозовые тучи окутали луну и звезды – так, что их даже не было видно. В трещинах между скалами завывал ветер. Он принялся яростно трепать волосы и одежду путников, выбравшихся на узкий каменный выступ.

Далеко внизу сгущались тени, но огромная дыра, ведущая в сердце Дзигоку, пульсировала зловещим светом, точно страшная рана, пробитая в самой земле. Из этой бездны все еще валили демоны и проклятые души. В воздухе стояли их крики и стоны.