Мне легко представить, как эти двое мужчин разговаривают, услышать их спокойные голоса в комнате, из которой постепенно уходит вечернее солнце, исчезая за крышами города: они не то чтобы друзья, ведь ни один из них не склонен к общению дальше определенного предела, но объединены каким-то смутным внешним сходством, общим ощущением формальности и приличий, хотя Игнасио Абель и кажется моложе. Они обращаются друг к друг на «вы», к облегчению Морено Вильи, которого нынче едва не каждый зовет Пепе или даже Пепито, усиливая в нем подозрение, что молодость он утратил, так и не приобретя уважения. В душе он все время сравнивает и ничего не может с этим поделать: не только свою мятую и запятнанную красками одежду с костюмом Абеля и то, как гость упруго, с прямой спиной сидит на стуле, раскладывая рисунки и фотографии на столе, — с собственной неряшливой позой старика в кресле, которое когда-то принадлежало отцу; а еще он думает о том, что живет в двух комнатах, в некотором смысле одолженных ему, в то время как у Игнасио Абеля имеется собственная квартира в новом здании в районе Саламанка, что тот — отец двоих детей, а у него самого, весьма вероятно, никогда не будет ни одного, что результаты работы гостя занимают прочное, неоспоримое место в мире.
— И чем вы займетесь, когда Университетский городок будет закончен?
Игнасио Абель, озадаченный вопросом, ответил не сразу.
— На самом деле я об этом пока серьезно не думаю. Знаю, что есть определенный срок, и хочу, чтобы этот день настал, но в то же время до конца в это не верю.
— Политическая ситуация сейчас как будто не самая утешительная.
— Об этом я тоже предпочитаю не думать. Конечно, будут задержки, тут я не питаю иллюзий, хоть доктор Негрин и требует от меня каких-то гарантий. Все идет не по графику. Все получается не так, как планировалось. Вот вы знаете, что нарисуете на этом холсте, а в моей работе доля неопределенности гораздо выше. Каждый раз, когда сменяется министр или происходит забастовка на стройке, все останавливается, а потом, чтобы возобновить работу, нужно столько дополнительных усилий!
— У вас есть планы и макеты зданий. А я не знаю, какой будет эта картина и напишу ли я ее вообще.
— Разве модель не служит вам проводником? Вид этих фруктов, этой стеклянной вазы перед вами так успокаивает.
— Но если внимательно смотреть, они постоянно меняются. Сейчас образ уже не тот, который был совсем недавно, когда вы зашли. Прежним мастерам натюрморта нравилось, чтобы на фрукте было какое-нибудь пятно или, еще лучше, чтобы из дырки выглядывал червячок. Они хотели показать, что свежесть и лоск фальшивы и преходящи, что гниение происходит прямо сейчас, в этот самый миг.
— Не говорите так, Морено. — Игнасио Абель улыбнулся, как ему было свойственно, быстро и формально. — Не хочу прийти завтра на стройку и думать, что я уже шесть лет работаю над будущими руинами.
— Вам повезло, друг мой Абель. Мне очень нравятся ваши работы — и те, что я видел на фотографиях в архитектурных журналах, и этот новый рынок, который вы построили на улице Толедо. Я проходил как-то мимо и зашел, только чтобы посмотреть, каков он изнутри. Такой новый, а в нем уже столько народу и столько сильных запахов: фрукты, овощи, мясо, рыба, специи. Вы делаете вещи, форма которых столь же прекрасна, каку статуи, но при этом они имеют практическое применение и служат людям в жизни. Продавцы, выкрикивавшие свой товар, и женщины, которые у них покупали, наслаждались вашим творением, даже не думая о нем. Я в тот день хотел написать вам письмо. Но вы же знаете, что часто намереваешься что-то сделать, а потом не делаешь. И, как вы можете догадаться, в моем случае это вовсе не из-за нехватки времени.
— Морено, вы, по-моему, судите себя слишком сурово.
— Я вижу вещи такими, какие они есть. Глаз у меня хорошо натренирован.
— Физики уверяют, что вещи, которые, как мы думаем, мы различаем глазом, совершенно не похожи на структуру материи. Доктор Негрин говорит, что выводы Макса Планка не так уж далеки от воззрений Платона или мистиков нашего золотого века. Реальность — такая, какой она является нам с вами, — всего лишь обман чувств…
— Вы часто видите Негрина? Теперь он уже совсем не появляется в своей лаборатории.
