Наконец надпись, выбитая на каменном столбе, указала дорогу: «На Мадрид, 10 верст». Хотят анархо-коммунизм в стране вводить, а мы еще даже не успели перейти на десятеричную метрическую систему. И вот они — на шоссе национального значения, и сразу вливаются в медленно текущую в направлении Мадрида реку, неизбежно сильно снизив скорость. Беженцы без всякого интереса смотрели на их маленький флажок с эмблемой Пятого полка и не подавались в сторону при звуках клаксона. Брели в усталой и торжественной нищете библейского исхода, всеобщего переселения народа, оставившего за спиной пустыню. Мулы, ослы, телеги на грубо сработанных деревянных колесах, старики с видом оскорбленных патриархов, мужчины с детьми на закорках, женщины в длинных юбках и черных шалях, похожих на североафриканские головные уборы, стада коз, мешки на спинах, корзины на головах, тоненький плач новорожденного, отнятого от тощей груди матери, ржание мула, топот шагов, стук копыт, скрип колес, и надо всем этим — пыль и тишина, обволакивающие единодушие бегства, спешку, впавшую в летаргический сон от безмерной усталости тех, кто вышел в путь еще до рассвета, бросив все или почти все, оставляя по дороге то, что по мере продвижения вперед становится слишком тяжелым или начинает казаться ненужным, да мусор по обочинам — зловещий пунктир обломков кораблекрушения в клочьях грязной пены отступившего при отливе моря. Люди бегут от наступающей армии легионеров, марокканцев и фалангистов, которая движется на Мадрид с конца июля, не встречая сопротивления, бегут от армии, уставшей не от сражений, в которых неизменно одерживает победу, а от рутины убийств; но то, что заставляет людей внезапно, с ночи на утро, пуститься в путь, покинув свои нищенские жилища и засушливые земли, представляется им ужасом намного более древним, ужасом библейских проклятий или средневековой чумы, что пришла к ним вместе с войной и распространяется скелетами с косами, вроде тех, которые можно разглядеть под сводами церкви. И вот теперь они поднимают глаза, и их взгляд впервые различает на горизонте Мадрид — зрелище для них не менее фантастическое, чем затейливые формы гряды облаков; они увидят не великолепные здания, от созерцания которых вблизи у них закружилась бы голова, там их ждут улицы пугающей ширины, которые они побоятся пересекать, страшась автомобилей, они уже различают высоченную песочного цвета башню «Телефоники», которую с таким облегчением узнали на горизонте Игнасио Абель и Мигель Гомес, заметив ее очертания в солнечном свете.
