Справа возле дороги горел дом, перед ним — лошадь со вспоротым брюхом и вывалившимися внутренностями и собака на привязи у дерева, которая заходится лаем, что есть мочи дергая пеньковую веревку, а чуть дальше мелькнуло на миг и вновь скрылось в дыму начало проселочной дороги, перпендикуляром к шоссе. На крутом повороте машина накренилась, и на миг показалось, что она того и гляди свалится в кювет, но тут же грузовик вновь обрел равновесие и ровно, без сюрпризов, покатился по вновь обезлюдевшей местности. Война исчезла за их спинами так же внезапно, как чуть раньше появилась. Дрожание земли прекратилось, свист гаубиц поутих. На горбе не слишком далекого холма показались выстроившиеся в ряд домики землистого цвета и колокольня. Над помятым капотом забилась струйка пара.
— Придется где-нибудь остановиться, дон Игнасио. Нужно долить воды в радиатор: мотор перегрелся.
— Ты понимаешь, где мы?
— Олух я! Заблудился!
— Не переживай! Спросим вон в той деревне. Наверняка оттуда есть дорога в Мадрид.
— Но нам же нужно ехать в Ильескас, дон Игнасио! У нас ведь поручение…
— Первым делом надо позаботиться о том, чтобы нас не убили.
— А вы фашистов видали? И как у мавров сабли сверкали? — Езжай помедленней. Кажется, в деревне нет ни души.
— Может, всех эвакуировали?
