— Вот! — по-настоящему радуюсь я. — Варька собирает эту серию. Такой фигурки у нее точно нет.
Видя, как Верещагин отсчитывает женщине деньги, пораженно открываю рот.
— Тридцать пять тысяч?! — спрашиваю я так потрясенно, как может спросить среднестатистический врач. — Кошмар какой! Я сама заплачу.
— Это мой подарок твоей подруге! — не терпящим возращение тоном говорит Никита. — Нормальная цена для такой вещи. Их осталось-то…
— Вот! — бормочет продавец «Счастливого детства», пряча деньги. — Ориентируйтесь, женщина, мужчина понимает!
— Спасибо! — благодарю я и сразу предупреждаю. — Не думай, что я тебе буду что-то должна за этот подарок!
— Я легко переживу потерю этих денег, — смеется Верещагин. — Едем дальше?
— Едем, — киваю я, лишь бы не сидеть взаперти дома.
Перед тем, как сесть в машину, краем глаза замечаю крупного мужчину неподалеку. Что-то смутно знакомое в его фигуре, посадке головы. Не могу понять, что именно, поэтому оборачиваюсь всем корпусом, чтобы разобраться. Но мужчины уже нет.
— Что-то случилось? — терпеливо спрашивает Верещагин.
— Нет. Пока нет, — хмурюсь я, пытаясь поймать причину неожиданно испортившегося настроения.
Парковка у салона красоты «Венера» меня сразу настораживает.
— Что ты для меня тут заказал? — подозрительно спрашиваю я.
— Для нас, — таинственно отвечает он и традиционно добавляет. — Секрет!
Улыбчивая девушка в темно-зеленом платье-кимоно провожает меня в отдельный кабинет с массажным столом. Верещагин, нагло послав мне воздушный поцелуй, прощается с нами обеими и выходит.
— Сейчас будет массаж? — догадываюсь я, обратившись к предупредительной девушке.
— Да. Для вас самый лучший, — демонстрируя милые ямочки, сообщает она. — Надо раздеться до трусиков. В душ пойдете?
Едва слышная музыка-релакс. Массажный стол. Легкий аромат восточных благовоний. Девушка накрывает меня шелковой зеленой простыней и тихо выходит, предложив расслабиться и приготовиться к массажу.
Через пару минут в кабинет приходит массажист. Я не вижу его, поскольку лицо мое находится в специальном отверстии. Он негромко здоровается, называет себя Иваном и начинает работать.
Это неземное блаженство; и я прощаю Верещагину такой «секрет» за сладкую боль в мышцах и райское ощущение маленького неторопливого счастья, расплавившего мое тело и даже кости. Постепенно массаж начинает приносить зашкаливающее по силе наслаждение. Крепкие мужские пальцы играют на моем теле потрясающую мелодию удовольствия, нежности и ласки. Нега окутывает меня, волной пройдясь от макушки до кончиков пальцев на ногах. Хочется застонать, но я, конечно, этого себе не позволяю.
Когда руки массажиста спускаются под простынь, сложенную на моих ягодицах, я напрягаюсь.
— Не надо! — резко говорю я, мгновенно напрягшись.
Массажист застывает — и я вдруг отчетливо слышу его тяжелое дыхание.
— Что за черт?! — проговариваю я, уже зная, что происходит. — Уйди, Верещагин! Не смей здесь находиться!
Мужские руки возвращаются на мои плечи и продолжают массажные движения.
— Уйди! — жестче говорю я. — Не смей ко мне прикасаться!
Короткий вздох, но прикосновения не прекращаются. Подтягиваю вывернутой рукой простынь к себе и резко сажусь, прикрывая грудь льнущей к телу мягкой тканью.
— Хорошая попытка! — хвалю я застывшего возле меня, возбужденного происходящим мужчину. — Но бессмысленная.
— Почему? — искренне интересуется Никита, съедая меня горящим темным взглядом. — Массаж некачественный?
— Массаж неплохой, — не спорю я по пустякам. — Продолжение ниже спины — лишнее.
— Разве? — вздыхает Верещагин, сглатывая слюну. — Я оплатил массаж всего тела.
— Перебьешься! — спокойно констатирую я. — Всё тело ты не получишь.
— Да? — иронично выгибая бровь, спрашивает Никита. — Тогда какую его часть?
— Вот эту, — сообщаю я, даря Верещагину звонкую пощечину. — Максимум, правую ладонь.
Он слегка дергается от сильного удара, но довольно улыбается.
— Всё-таки я урвал чуть-чуть и других частей! — радостно сообщает он. — Идем гулять дальше?
— Дальше? — теряюсь я от такой неприкрытой наглости и абсолютного отсутствия чувства неловкости с его стороны.
— Обедать! — уставившись на мою грудь, прикрытую простынью, отвечает Верещагин и намекает. — У меня разыгрался аппетит.
— Пошел вон! — ласково говорю я.
И Верещагин уходит со словами:
— Да ты знаешь, какая очередь ко мне на массаж? На три месяца вперед!
— Вот и принимай по очереди! — сердито советую я.
Ресторан «Воронеж» на Пречистенке приятно балует необычным оформлением с расписанными вручную потолками. Верещагин, осчастливленный несанкционированным массажем моей спины, заказывает мне Мурманскую треску с печеными кабачками, а себе говяжьи ребра Шорт рибс с можжевельником.
— Постарайся расслабиться и получить удовольствие! — нахально советует мне мой кавалер. — Если не получилось при массаже, пусть получится сейчас.
— Спасибо, — отвечаю я, не обращая внимания на его провокацию.
Чувствую на себе тяжелый взгляд. Ощущение настолько привычное, в стиле «дежавю», что я внутренне холодею. Зал полон. Никого не вижу. Но отчетливо понимаю, кого ищу.
