— Сыграем? — неожиданно предлагает Верещагин за десертом.
— Во что? — удивляюсь я, поднимая глаза от мусса из ряженки с вяленой клубникой и шоколадом.
— В «Правду и Действие», — шепчет, подмигивая мне, Никита.
— Эта игра для большой компании, — быстро реагирую я. — Я играла в нее с друзьями. И настаиваю — это игра для молодежной компании.
— Можно играть и вдвоем, — возражает Верещагин и терпеливо ждет.
— Хорошо. Но точно не здесь, — почему-то соглашаюсь я, расправляя на коленях салфетку. Потому что мне нужны его ответы на неудобные вопросы.
Нам было лет по пятнадцать. Оставшись в квартире одна, потому что ее родители уехали к родственникам на юбилей куда-то на Урал, Сашка в осенние каникулы собирала нас у себя.
Мы играли в карты, смотрели вместе фильмы. Сами варили себе покупные пельмени или жарили на всех яичницу.
Это было удивительное время относительной свободы. Если мальчишкам можно было почти всё, и их родители не контролировали каждый их шаг, то у Варьки Дымовой был очень суровый отец. И она ни разу не смогла остаться ночевать. Я всегда могла договориться со своей матерью. Сашка сейчас была свободна от родительского контроля сроком на неделю. Тетя, мамина сестра, проверяла ее по утрам или днем, вечера и ночи были наши.
В один из вечеров Сашка предложила сыграть в «Правду или Действие».
— Это очень весело! — вещала она нам, рассевшимся в большой комнате на диване и на полу. — Выберете «правду», отвечаете на вопросы других. А если «действие», то выполняете их. Проще простого!
— В чем подвох? — веселился Вовка, сидящий на полу возле Варьки, которая расположилась на диване. — Есть же какой-то подвох?
— Никакого подвоха нет! — сурово ответила Сашка. — Но!
— Вот! — проворчал Игорь. — Сейчас начнутся всякие «но»!
Сашка показала ему язык и продолжила:
— Нельзя выбирать более двух одинаковых заданий подряд. После двух «правд» придется брать «действие» и наоборот. Понятно?
— Понятно! — хихикала Варя, лодыжку которой щекотал Вовка. — Вроде не сложно.
— А заменять задания можно? — поинтересовался Максим, не сводящий глаз с Вовкиной руки.
— Можно! — объяснила Сашка, переглядываясь со мной. — Но каждому участнику не более двух раз за одну игру.
— Жеребьевку проводить не будем, — продолжила Сашка. — Играем так: по часовой стрелке те, кто выполняют, против часовой, те, кто дают задания.
Игра начинается с Варьки и Игоря. Жданов-провокатор тут же придумывает вопрос, поскольку Варя выбрала «правду»:
— Кто из игроков больше всего похож на твой идеал?
Варя округлила и без того большие зеленые глаза и сделала губами традиционное «О!». Максим застыл. Вовка практически перестал дышать. На лице Игоря появилась довольная ухмылка.
— Легкий вопрос! — встрял Вовка, откинув голову назад на Варины колени. — Конечно, это я!
Серо-голубые глаза Максима превратились в острые холодные льдинки. Варя рассеянно начала перебирать Вовкины светлые кудри и вдруг сказала:
— Меняю на действие.
— Жаааль… — протянул лениво вредный Игорь. — Тогда спой, Варька!
Мы начали хохотать: Варя абсолютно лишена музыкального слуха. А потом все вместе помогали ей спеть куплет и припев песни Цоя «Группа крови на рукаве».
Сашка предложила Вовке, выбравшему «действие», прорекламировать себя как хороший товар. Вовка вскочил с пола и, встав на середину комнаты перед нами, начал паясничать:
— Жизнерадостный юноша. Неприхотлив в быту. Всеяден. Послушен.
Предлагал себя всем, но мы все понимали, что предложение действительно только для Варьки, которая искренне и открыто смеялась, не замечая тревоги в глазах Макса.
— Очень ласковый и преданный, — Вовка уже смотрел прямо в Варькины глаза и говорил с придыханием.
Сашка приподняла брови, взглянув на меня со значением, мы с ней одновременно подняли руки и прокричали:
— Беру!
Я тут же зафиксировала благодарный кивок от Макса.
— И я беру! — потянулась к Вовке Варя.
— Я весь ваш! — раскланялся довольным своим выступлением Вовка и спросил с надеждой. — Может, подеретесь из-за меня?
— Мы подумаем, — вежливо пообещала я.
Мне, выбравшей «правду», достался вполне логичный вопрос от Максима:
— О чем ты обычно врешь другим людям?
— О том, что мне приятно их общество, — я постаралась быть максимально честной. — Это касается практически всех, кроме вас.
— Мы избранные? — шутит Игорь.
— Избранные, — подтверждаю я.
Через час после обеда мы отправляемся в парк музея-заповедника «Царицыно» и катаемся в конном экипаже по его историческим дорожкам. Белоснежная лошадь запряжена в черный элегантный экипаж для двоих пассажиров.
— Играем? — усмехается Верещагин, задумчиво вертя в руках одного из солдатиков-воинов войска Донского.
— Чей ход первый? — смиряюсь я с неизбежным, уже придумав свои вопросы.
— Конечно, твой, белая королева! — улыбается «муж».
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Что выбираешь?
— Правду, — отвечает он совершенно серьезно. — Спрашивай!
— За что тебе больше всего стыдно в жизни? — спрашиваю я, глядя прямо в его глаза.
