— Хватит! — приказывает мне он, только хочу ответить, как к нашему столику Станислав подводит яркую женщину блондинку и высокого фактурного мужчину с бритой головой и фигурой спортсмена-борца или боксера.
Женщина в коротком белом вечернем платье на тонких брителях. Платье с серебряными пайетками и страусиным боа. Екатерина Воронина.
Никита удивлен не меньше меня, но, в отличие от меня, позволяет себе показать это удивление:
— Гриша! У тебя новое увлечение? — насмешливо спрашивает он.
— И у тебя? — внимательно глядя на меня и практически раздевая голодными глазами, парирует Гриша.
— У меня не увлечение. У меня жена, — хвастливо и гордо отвечает Верещагин. — Лера! Это мой… приятель и бывший партнер по бизнесу Григорий Соболев. Может быть, слышала? Чемпион Европы по боксу.
— Очень приятно! — с придыханием говорит Григорий. — А что? Жена не может быть увлечением? Быстро же ты охладеваешь к выбранной женщине!
— То есть я охладел, поэтому женился? — искренне смеется Никита. — Интересная теория!
Екатерина Воронина, оставшаяся без внимания, осторожно кашляет, напоминая о себе кавалеру.
— Разрешите представить! — галантно усаживая Екатерину за стол, начинает говорить Григорий.
— Оставь, Гриша! — лениво прерывает его Никита. — Твое новое увлечение — это опять мое старое? Что за привычка донашивать за старшими?
Откровенное хамство Верещагина заставляет Екатерину злобно прищуриться, а Григория сжать кулаки.
Да… Если что, то шпага тут не поможет.
Григорий быстро берет себя в руки, заметно расслабляется и отвечает:
— Мы с Екатериной — деловые партнеры. Я же иду в политику, а Катя — мой личный помощник.
— Неисповедимы пути твои… — ерничает Верещагин.
— Тебе идет ревность, — находчиво встревает в наш разговор Екатерина, с пристрастием рассмотревшая меня всю и побледневшая от раздражения. — Но что ж поделать! Ты меня всё-таки упустил, Никита! Таких женщин, как я, трудно удержать.
Верещагин вдруг резко наклоняется вперед и накрывает ладонью руки Екатерины, которые она сложила на скатерть перед собой. Голос Никиты, глухой, почти дрожащий от страсти, перешедший в шепот, гипнотизирует всех сидящих за столом:
— Катюша! Что ты! Как ты только могла подумать, что я от тебя отказался! При чем здесь жена?! Что за глупости?! Какая жена помешает нашей страсти и любви? Глупенькая!
Мы все замираем. Григорий с трудом удерживает нижнюю челюсть от падения на стол. Екатерина внезапно бледнеет и начинает тяжело дышать, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в тканевую салфетку.
— Зачем тебе Григорий? — вкрадчиво, чувственно продолжает Верещагин, начиная поглаживать руки Екатерины. — Он импульсивен, невыдержан. Приревнует — и хук слева!
Глаза Екатерины наполняются ответной страстью и нервной радостью.
— Брось его! — Верещагин тянется к лицу Екатерины и большим пальцем гладит кожу ее подбородка. — Просто жди. Жди меня.
Никита вдруг так же резко откидывается назад, а Екатерина хрипло отвечает:
— Да! Я… Я буду тебя ждать!
Из глаз и голоса Верещагина исчезает страсть, заменяясь презрением и усталостью:
— Что и требовалось доказать, Гриша! Так кто и что упустил?
Когда до Григория и Екатерины наконец доходит смысл нанесенного оскорбления, из уст ведущего вечера звучит первый тост. Предлагается выпить за деловых партнеров и процветание их фирм. Все присутствующие встают. Звон бокалов хрустальным эхо разносится по огромному, богато украшенному залу.
В глазах Верещагина оскорбляющая насмешка. В глазах Григория обещание ответа, скорого, обязательного, жесткого. В глазах Екатерины ничем не подавляемая ненависть, но не к Верещагину, а ко мне. Ответно улыбаюсь ей, жалея несчастную женщину. Григорий остро, жадно вглядывается в мое лицо и говорит:
— Зачем такой красавице такой хам? Он держит вас в заложниках? Шантажирует жизнью и здоровьем близких?
Верещагин насмешливо смотрит на меня, во взгляде предупреждение.
— Нет, — отвечаю я Григорию. — У нас всё страшнее и оригинальнее.
— Это как? — любопытствует успокоившийся Григорий Соболев.
— Это я его держу в заложниках и шантажирую близкими, — доверительно сообщаю я, видя, как вытягивается лицо Григория, как округляет пораженно глаза Екатерина, и чувствуя, как горячая рука Верещагина благодарно пожимает под столом мое колено.
— Я так и думала! — позволяет себе нервно рассмеяться Екатерина. — И не удивлена.
— Всегда приятно оказаться догадливым, — вежливо соглашаюсь я с ней.
— Никита Алексеевич! — доброжелательный голос подошедшего пожилого мужчины привлекает наше внимание. — Прошу прощения у присутствующих! Можно тебя на пару слов?
Верещагин встает и пожимает руку незнакомому мне мужчине.
— Рад видеть вас! Да. Конечно!
Он наклоняется ко мне, положив руки на мои голые плечи
— Дорогая! Ненадолго перейдем за другой столик. Друзья извинят нас!
«Друзья» кивают, убивая нас взглядами. В дальнем конце зала я вижу Виктора Сергеевича, который прикрывает глаза, давая мне знак.
— Я подойду, дорогой! — встаю из-за стола и дарю «мужу» и его знакомому самую радужную улыбку. — Мне нужно выйти ненадолго.
