— Валерия Ильинична! — под дверью Виктор Сергеевич. — Я могу зайти?
Получив разрешение, мужчина появляется на пороге моей спальни.
— Пора ужинать? — спрашиваю я, попрощавшись с Сашкой.
— Не совсем, — улыбается мужчина. — Никита Алексеевич сегодня пригласит вас на один деловой ужин. Вернее, ужин вполне светский, но для него деловой. Вам желательно согласиться.
— Желательно? — усмехаюсь я и лукаво интересуюсь. — Ваш предок Арман Жан дю Плесси?
— Таких сведений я не имею, — слегка кланяется мне не удивившийся Виктор Сергеевич. — В родовом древе, насколько мне известно, нет людей с фамилией Ришельё.
— Вы уверены, что вы охранник? — по-прежнему не сдаюсь я.
— Абсолютно точно! — задорно и артистично щелкает каблуками охранник. — Вы, конечно, можете отказаться от поездки на этот ужин. Силком вас Никита Алексеевич не поведет, но сам вынужден будет уйти. Но я бы рекомендовал вам пойти.
— Зачем? — упорно требую прямого ответа.
— Там будет ваш отец, и я смогу устроить вам встречу, — доброжелательно улыбается Виктор Сергеевич «Ришельё».
— Мне опять придется перебегать из дома в машину и уезжать от мужа к отцу, участвуя в инсценированной аварии? — сомневаюсь я.
— Не придется, — успокаивает Виктор Сергеевич. — Но разговор будет вам полезен.
— Хорошо, — решившись, соглашаюсь я. — Буду ждать приглашения.
Через полчаса после ухода охранника приходит Верещагин. Хмурый, отрешенный, чем-то загруженный.
— Лера! — говорит он напряженно. — Мне нужно быть на встрече в ресторане сегодня вечером. Это довольно большой и важный прием. Прошу тебя пойти со мной.
Молчу почти минуту, потом киваю. Он облегченно выдыхает и торопится выйти.
— Подожди! — окликаю я его. — Мне нужна помощь.
Обернувшийся Верещагин криво ухмыляется:
— С бельем или платьем?
— Не твоя, — спокойно отвечаю я на пошлость. — Мне нужна помощь с прической. С остальным я справлюсь сама. Вызови мастера или передай эту просьбу Виктору Сергеевичу.
— Хорошо, — соглашается он и вдруг как будто что-то вспоминает. — Злата может тебе помочь. Она практически универсал. И кухарка, и личный помощник, и прически умеет делать. Ты не против?
— Не против, — тут же отвечаю я. — Пусть будет Злата.
— У тебя полтора часа до выхода, — предупреждает Никита.
Приятная женщина приходит ко мне в комнату практически сразу после ухода Верещагина.
— Добрый вечер, Валерия Ильинична! — скромно улыбается невысокая и очень приятная женщина лет пятидесяти. — Никита Алексеевич сказал мне, что моя помощь может вам понадобиться.
— Да. Спасибо! — благодарю я. — Мне нужна вечерняя прическа. Сейчас покажу, какая именно.
Я начинаю рыться в памяти телефона и нахожу фотографию: я, Сашка и Варька в клубе Игоря Жданова «Лисий хост».
— Сможете такую, как у меня здесь? — интересуюсь я. — Мне одной не справиться.
Злата внимательно, с любопытством рассматривает фото.
— Думаю, да, я делала прически ретро, — просто говорит она. — Смогу и такую с вашей инструкцией. Приступаем?
— Значит так, — инструктирую я. — Пряди спереди завиваются и укладываются в локоны, задние собираются в пучок-гульку, а сверху у меня будет крохотная вуаль. Пробор набок. Волны делаем справа.
— Хорошо, — дарит мне добрую улыбку женщина.
— Как ваше отчество? — вежливо спрашиваю я. — Злата…
— Евгеньевна, — отвечает она. — Можно и без отчества. Я привыкла к одному имени.
— Выбирайте! — настаиваю я. — Либо вы Злата Евгеньевна, а я Валерия Ильинична, либо вы Злата, а я Лера.
Злата смотрит на меня внимательно, чуть прищурившись, потом отвечает:
— Я Никиту Алексеевича пятнадцать лет называю Никитой Алексеевичем. Поэтому вы только Валерия Ильинична.
— Договорились, Злата Евгеньевна, — легко соглашаюсь я, добавив к смутному пока портрету женщины новый штрих.
Злата уверенными и решительными движениями начинает работать с моими волосами.
— У вас потрясающие волосы! — искренне восхищается она. — Просто роскошь! Редко кому так везет!
— Возможно… — соглашаюсь я и интересуюсь. — А кому вы делали прически?
— Таисии Петровне, Маргарите Рэмовне. — охотно отвечает Злата. — Я пятнадцать лет у Верещагиных.
— А вы не помните, когда Рита заболела? — решаюсь я спросить.
Злата ничем не показывает мне, что мой вопрос некорректен, и отвечает со вздохом:
— Пять лет назад. Маргарита Рэмовна очень тяжело болела. Думали даже, что не выкарабкается. Но выздоровела, хотя…
Злата умолкает, а я прекрасно понимаю, что она хотела сказать. Жестоко, но откровенно.
Больше я ни о чем не спрашиваю свою помощницу и сосредоточиваюсь на подготовке к выходу в свет.
Увидев меня, спустившуюся вниз в назначенное время, Верещагин, одетый в строгий черный костюм с белой рубашкой и перламутровым галстуком, показывает свое восхищение моим внешним видом загоревшимися восторгом глазами и короткой хриплой репликой:
— Ты прекрасна!
