И мне сейчас точно попадет, но не за это. А за то, что не попросила помощи у мальчиков. Сейчас эти самые «тридцатилетние мальчики», Быстров и Жданов, напомнят мне о многолетней дружбе, о коллективной ответственности и о том, как их (о боже!) достали наши идиотские женские тайны и секретики, последствием которых стали наши приключения.
— Думайте! — Сашка быстрее всех берет себя в руки. — Абсолютно всё они знать не могут. Поэтому многословно не оправдываемся, лишнее не болтаем. Может, за половину содеянного и не получим — пронесет.
— Попробуем, — соглашаюсь я, в этом что-то рациональное есть.
— Хорошо, — вздыхает Варя, постепенно накручивая себя. — Вообще не вздумайте оправдываться, девочки! Я сама приняла решение, меня никто не заставлял. Он не может и не должен контролировать каждый мой шаг.
Мы с Сашкой улыбаемся, встретившись взглядами.
Виктор Сергеевич разговаривает с Быстровым, слушающим его молча, безэмоционально. Игорь Жданов смотрит на окна нашего автомобиля, и мне кажется, что сквозь тонировку он прекрасно видит нас, сидящих на заднем сиденье с трусливо-наглым выражением на лицах.
— Похоже, нас будут передавать, как политических заложников или провалившихся резидентов, — мрачно шутит Сашка.
Виктор Сергеевич оборачивается к нашему автомобилю и, улыбнувшись, кивает нам, мол, можно выходить. Игорь останавливает его резким жестом и сам идет к машине, пересекая дорогу. Дверь распахивается, и его знакомый голос иронически, но всё-таки мягко приветствует нас:
— Привет, путешественницы! Прошу на выход!
Сашка первой попадает в его дружеские объятия. Потом Варя. Последней — я.
— Варька меня нисколько не удивила, — вздыхает Жданов, целуя меня в щеку. — Но Сашка…
— Что Сашка? — тут же выставляет ежиные иголки наш предводитель. — У Сашки всё было под контролем.
— Так уж и всё? — подмигивает нам «наш» Игореха. — А помощи попросить? Хотя бы у меня?
— В чем помощи? — не сдается Сашка. — В походе на бал? Ты же не фея!
— Не фея, — картинно вздыхает Игорь. — Но сейчас вас ждет встреча с…
— Со злобной мачехой? — подсказываю я, кивнув в сторону ждущего нас Макса.
— Можно сказать и так, — смеется Жданов, провожая меня и Сашку к своей машине.
Варя упрямо остается на месте. Максим широким шагом сам идет к ней. Берет ее счастливое испуганное лицо в свои ладони и резко целует в губы. Потом обнимает и прижимает к себе, гладя спину. Варя что-то быстро говорит ему, но он не отвечает, а берет жену за руку и ведет к другой машине. Они поедут не с нами.
Когда Варя, издали махнув нам рукой, садится в автомобиль, Максим возвращается к нам. Обнимает меня, Сашку, спрашивает:
— Всё нормально? Чем помочь?
— Даже не знаю, — честно говорю я, глядя в его красивое лицо. — Придумаю — попрошу помощи. Спасибо.
— Пока ответь на один вопрос, — Максим по-деловому сосредоточен. — Верещагин — закрытая страница или это не моего ума дело?
Смотрю в его серо-голубые глаза, для меня на время слегка подобревшие, и пожимаю плечами:
— Я скажу, если не справлюсь сама.
Максим неожиданно улыбается мне, хочет что-то сказать, но, немного подумав, не говорит, а обращается к Сашке:
— Как она тебя опять уговорила?
— Не знаю, — беспечно смеется та. — Это же Варька! Как всегда, я и не заметила! Не сердись. Всё обошлось.
— Я не сержусь, — и Сашке достается редкая улыбка Быстрова, умеющего улыбаться только Варе всегда и клиентам при острой необходимости. — Я волновался.
— Прости, — Сашка обнимает его и целует в идеально выбритую щеку.
— А куда я денусь? — вдруг шутит он, напоминая того самого Макса Быстрова, молчаливого, умного, интеллигентного и верного, с которым мы подружились в детстве и, надеюсь, на всю жизнь. — Эх, Сашка! Тебе бы руку твердую, мужскую… И энергию твою на добрые дела направить…
— Я пока их в своих твердых руках подержу, — обещает Игорь другу, усаживая нас в машину. — Иди к Варе, этих я буду воспитывать.
— Удачи! — прощается с нами Максим. — Я жду, Лера. Готов помочь, если нужно будет. Помощь любая.
— Ага! — киваю я ему благодарно. — И морду сможешь набить кое-кому, если что?
Максим (о чудо!) смеется и обещает:
— Порешаем и это!
— Кому надо бить морду? — интересуется веселый и успокоившийся Игорь, обернувшись к нам с переднего сиденья, когда его машина, в которую сели мы с Сашкой, трогается с места.
— Пока никому, — ворчу я, мучительно думая, у кого теперь интересоваться здоровьем Верещагина. — Он еще не выздоровел.
— Хорошо, — принимает мой ответ Игорь. — Набьем, когда подлечится. Домой?
Очень странно, непривычно звучит слово «домой» сейчас, в салоне одного из его дорогих автомобилей. Словно не было ни ночных похищений, ни людей в масках, ни старого деревянного дома у воды, ни раненого Никиты, потерявшего сознание от удара, ни моего очевидного ожидания его прихода за мной.
— Как узнали про нас? — настырная Сашка ищет проколы в своем идеальном плане.
