— Ты замерзла, — шепчет Никита, покрывая мое лицо короткими теплыми поцелуями. — Поехали домой, жена! Этот день рождения может продолжаться и без именинника.
— Как ты вообще решился праздновать сорокалетие? — спрашиваю я лукаво. — Не веришь в плохие приметы?
— Была веская причина, — уклончиво отвечает он.
— А как же объявление о невесте? — не отстаю я. — Мы уедем и не узнаем, кто это? Мне же любопытно. Давай останемся!
— Рита нам потом расскажет, — обещает он и тянет меня к другой двери, не к той, через которую мы вышли на балкон-веранду.
— Нет! — я не даю себя увести. — Нет! Я хочу услышать сама!
— Дурочка! — Никита подхватывает меня под колени и поднимает на руки. — Никакого объявления не планировалось.
Пока я размышляю над его словами, он быстро выходит с балкона и прямо со мной на руках направляется к лифту. Мы целуемся, пока ждем лифт. Мы целуемся, пока едем в лифте. На парковке ресторана Никита ставит меня на ноги, и мы целуемся, прижавшись друг к другу, пока он не отрывается от меня и, вздохнув, не тянет за собой к своей машине.
Возле автомобиля Верещагина стоит Игорь, разговаривающий по телефону.
— Наконец-то! — прерывает он свой телефонный разговор. — Я уж думал, ты ее холодом пытаешь! Меня тогда девчонки четвертуют!
— Мы домой! — коротко бросает Никита, и Игорь, усмехаясь, галантно открывает для меня дверь на переднее пассажирское сиденье.
Глядя на мои округлившиеся в удивлении глаза Игорь артистично вздыхает:
— Не будь дурой, Лерка!
— Не буду… — растерянно обещаю я, усаживаясь в машину. — А…
— Макс! Всё в порядке! — бросает в трубку Игорь. — Молодожены уезжают в семейное гнездышко. Верещагин совершенно цел и так же совершенно счастлив. Лерка недопонимает, но для меня это к лучшему.
— Игорь? — настойчиво спрашиваю я. — Что Максим…
— Всех благ! — паясничает Игорь. — Доброго пути!
— Ты меня оставляешь? — зачем-то глупо спрашиваю я друга.
— Почему? Нет. Еду с вами. Планирую лежать строго посередине. Ты тоже за амур де труа? Неожиданно, но чертовски приятно! — Игорь открывает заднюю дверь.
— Иди к черту! — посылает Игоря Верещагин, садящийся за руль.
— Меня должна отпустить к хозяину Лерка! — тут же возражает на его реплику развалившийся на заднем сиденье Жданов.
— Милая! — Верещагин наклоняется со своего места ко мне, берет мое лицо в свои руки и целует в губы, явно наслаждаясь и затягивая поцелуй. — Отправь, пожалуйста, своего друга отдыхать… А то я действительно боюсь обнаружить его в нашей постели.
— Тебе тоже понравилась эта идея? — живо подхватывает Игорь. — Не ожидал, дружище! Приятно удивлен!
— Никита! — упираюсь ладонями в крепкую грудь Верещагина. — Я хочу участвовать…
— Молодец, старуха! — хлопает меня по плечу Игорь. — Я знал, что ты не ханжа и не сноб!
— Я хочу участвовать в вашем разговоре, понимая, о чем идет речь! — наконец мне удается построить фразу до конца.
— Я сам всё тебе расскажу, — ласково шепчет Никита. — Помоги мне от него избавиться…
— Сейчас было обидно! — фыркает Игорь, а в карих глазах прыгают чертики. — Неблагодарные! Не гоните — сам уйду! Пока, принцесса! Из тебя получится вполне достойная королева.
Игорь наклоняется вперед, целует меня в щеку и говорит Никите:
— Если что… Ты знаешь, с кем связался.
— Иди на… — тихо ругается Верещагин и вдруг добавляет. — Спасибо.
Мы едем до нашего дома, оба молчим. Но тишина эта не напряженная, не тревожная, а какая-то благодатная, нежно успокаивающая. Никита ведет машину левой рукой, правая его рука лежит на моем левом колене, сквозь тонкую ткань красного королевского платья прожигая до костей.
— За что ты благодарил Игоря? — с придыханием спрашиваю я. — Вы в сговоре?
— Мы не в сговоре, — осторожно отвечает Верещагин, с опаской поглядывая на меня. — Но мы договорились…
— А подробнее? — строго говорю я, чувствуя себя обведенной вокруг пальца.
— Дома… — обещает Никита, лаская меня темным взглядом еле сдерживающегося от нетерпения мужчины.
Двор дома освещен. Нас встречают Злата и… Виктор Сергеевич. Мой личный охранник стоит на крыльце с вежливо-равнодушным выражением на строгом лице. Неизменно элегантный черный костюм портит галстук-бабочка ядовито зеленого цвета. Это тот самый галстук, который я дважды видела на Аркадии Сергеевиче. За Виктором Сергеевичем склонности к эпатажу я никогда не замечала.
— Что с вами? — Никита, ведущий меня в дом и держащий меня за руку, притормаживает возле Виктора Сергеевича.
— Всё в порядке! — бодро рапортует тот. — Выехал вперед, чтобы успеть встретить.
— Я про… — рассеянно отвечает Никита и, не найдя подходящего слова для зеленого безобразия на шее охранника, просто показывает на него пальцем.
— Настроение хорошее! — объясняет свой странный вид Виктор Сергеевич, глядя мне прямо в глаза.
И я вдруг понимаю. Он готов мне помогать. Он готов меня спасать. Если мне это нужно.
— Оригинально! — хвалю я галстук-сигнал и благодарно улыбаюсь Виктору Сергеевичу.
— Добрый вечер! — по-матерински улыбается нам Злата. — Вы ужинать будете?
— Ужинать? — непонимающе переспрашивает Никита, словно забыл значение этого слова.
