Ночная радуга полностью

— Ты не смотришь в собственный паспорт? — иронизирую я, повторяя его старую шутку.

— Паспорт? — рассеянно переспрашивает он и оборачивается в поисках кого-то.

Возле нашего стола появляется Михаил.

— Мой паспорт! — цедит Верещагин.

Те пять минут, пока нет Михаила, за столом царит гробовая тишина. Блюзовая музыка играет где-то там, в другом мире. Все напряжены. Только Игорь, попивающий коньяк, расслаблен и весел.

— Зачем ты вернулась? — небрежно, стараясь казаться равнодушной, говорит Екатерина.

— К мужу, — просто отвечаю я, глядя только на Никиту.

Он бледен и странно возбужден. Карие глаза двумя угольками сверкают на его окаменевшем лице.

— Не придуривайся! — шепотом кричит Екатерина. — Я знаю всё о ваших отношениях.

— Ваш паспорт! — склоняется над Верещагиным Михаил.

— Четырнадцатая страница, — услужливо подсказываю я.

Никита открывает собственный паспорт и безэмоционально смотрит на разворот.

— Как? Черт возьми! — негромко восклицает он.

Я поворачиваю голову влево: Вяземский Илья Романович салютует мне бокалом.

Трепетная мелодия наполняет зал, вызывая медленный, тягучий отклик в сердце. Сентиментальная Варька любит такую музыку, она говорит, что сердце тоже может плакать. Мое сердце сейчас замерло в ожидании. В ожидании его реакции.

Темно-карие глаза Никиты смотрят на меня горячо, но недоверчиво. Рита восторженно причитает. Таисия Петровна вдруг оживляется и начинает беспокойно вертеть головой, будто кого-то ищет. Андрей Виноградов откровенно расстроен. Ада ничего не понимает, но всё, что она не понимает, ей категорически не нравится: она то кривит ярко-розовые губки, словно усмехается, то выпячивает их трубочкой, словно хочет кого-то поцеловать. Николай Игоревич совершенно спокоен, по-деловому собран и даже весел. Он рассказывает что-то занимательное Таисии Петровне, подмигивает недовольной дочери и время от времени благодарно смотрит на меня.

— Потанцуем? — громко шепчет мне Игорь, так громко, чтобы слышали все, кто сидит за нашим столом.

— Обязательно потанцуешь, танцор! — сквозь зубы тут же реагирует Верещагин. — Но не с моей женой.

— Я часто танцую с чужими женами, — вдруг насмешливо бросает в застывшее пространство Игорь, словно нарывается на неприятности. — Это невероятно возбуждает и держит в тонусе. Красивая жена чужого мужа — это вызов!

Из потока слов Игоря мой новый старый муж выбирает самое опасное — «возбуждает» — и заметно напрягается.

— Может быть, спросим у жены? — находчиво предлагаю я, послав и мужу, и другу очаровательную улыбку.

— Демократия? — картинно удивляется Игорь и прямо обращается к Никите. — Будем спрашивать у женщины или всё решим сами?

— Минуточку! — я кокетливо прикладываю ладонь к губам Игоря, не давая ему говорить. — Конечно, спросим у женщины!

Игорь с неизменной усмешкой не дает мне убрать руку от его рта, прижимает мою ладонь к своим губам сильнее и крепко целует. Верещагин дергается, резко вставая и направляясь к нам. Игорь, наоборот, расслабляется и даже обнимает меня за талию, ласково оглаживая большим пальцем косточки позвоночника, открытого благодаря глубокому вырезу на спине.

Нависающий над нами Верещагин, еле сдерживаясь, с трудом произносит:

— Лера! Мы можем поговорить наедине?

— Не можете, — встревает до зубовного скрежета вежливый Игорь, продолжая гладить меня по спине. — У меня приказ не оставлять Леру одну. Поэтому предлагаю амур де труа.

— Приказ? — теряется Никита. — Чей приказ? Вяземского?

— Мой! — бодро и звонко говорю я. — Мой приказ. Возле тебя небезопасно.

При этих словах Николай Игоревич напряженно поднимает голову и начинает прислушиваться к нашему разговору.

— Я всегда смогу защитить тех, кто мне дорог, — негромко, но тяжеловесно отвечает Никита.

— Да? — недоверчиво переспрашивает Игорь и неожиданно переходит на «ты». — Значит, ты не любил своего Тумана?

Рита ахает, привлекая еще больше внимания к нашему разговору.

— Конечно, надо поговорить! — быстро отвечаю я, продолжая улыбаться и подавая руку Никите.

Он берет мою руку крепкой хваткой сидящего в засаде и тянет к себе. Игорь не удерживает меня, за что я ему очень благодарна. Не хочется выглядеть глупо перед гостями ресторана и быть разорванной напополам. Судя по серьезным самцовым взглядам, не отпустит ни тот, ни другой. Но Игорь отпускает, лениво приподнимаясь вслед за мной.

— На балкон? — хрипло и неуверенно спрашивает Никита, прижимая мою руку к своей груди.

Я чувствую сильные глубокие толчки его сердца, они отдаются в мою похолодевшую от волнения ладонь.