Почему он так себя ведет? С трудом верится, что он позволяет себе это, в его-то возрасте. Становится душно от мысли, что возвращение Слейтера вынуждает его самого вернуться в детство. Вот если бы Конни выступила против его мучителя, но она лишь озадаченно молчит.
– Люди пришли сюда не для того, чтобы слушать меня, – удается возразить Уилфу. – Я же не автор.
– Может, автор был бы рад послушать одного из своих читателей, – предполагает Слейтер.
– Теперь, когда вы заговорили об этом, пожалуй, да, – соглашается Оутс, салютуя своим полупустым стаканчиком, чтобы подбодрить Уилфа. – Не стесняйтесь, сделайте мне одолжение. Давайте послушаем, как вы это поняли.
Некоторые из группы писателей, не говоря о женщине в джинсе и мужчине в штормовке, уже сосредоточились на Уилфе, и внимательнее всех смотрит женщина в радужных одеждах. Ощущение точно такое же, как и в те времена, когда его заставляли встать перед классом, сколько бы он ни съеживался над книжкой, словно у него кишечные колики. А не в этом ли причина противного затхлого привкуса во рту? Когда он опускает взгляд на книгу, то невольно молится о том, чтобы она каким-нибудь образом спасла его. Он смотрит на последнюю страницу и пытается отделаться от ее вида, произнося:
– Я же вам говорил, – после чего как можно отчетливее прибавляет: – «Ваша очередь. Выбор за вами. Примеряйте».
– Но это же не вся страница, правда? – Когда Оутс так яростно трясет головой, что обвислые щеки подпрыгивают, Слейтер вставляет:
– Это ты мог запомнить, Лоуэлл. Давай все остальное.
Взгляд Уилфа прикован к странице только потому, что он не в силах взглянуть на зрителей. Положение хуже обычного. Бумага испещрена черными значками, скоплениями символов, и пусть он твердит себе, что это буквы, назвать хотя бы одну из них он не в состоянии. Вроде бы «О» самая распространенная? Может, если удастся определить, какой значок попадается чаще остальных, это станет ключом к другим буквам – так шифровальщики ломают коды. Однако он все еще лихорадочно считает, шепча себе под нос, когда Конни произносит:
– Мне действительно нужно понять, что здесь происходит.
– Сейчас увидим, – обещает Слейтер и усаживается рядом с Уилфом раньше, чем тот догадывается захлопнуть книгу. – Я так и знал. Ты сам ей скажешь, Лоуэлл, или мне сказать?
Он широко разинул рот, словно это лучшая его шутка, и Уилфу в голову приходит единственный возможный ответ.
– Я покупаю эту книгу, – сообщает он всем, кому следует знать, одновременно выдирая из романа несколько листов и запихивая их Слейтеру в пасть.
Жаль, что он не догадался сделать это несколькими годами раньше, но стоило потерпеть, чтобы сейчас увидеть, как глаза врага вылезают из орбит от потрясения. То ли это, то ли неистовый натиск Уилфа вынуждают Слейтера отпрянуть назад. Когда он вместе со стулом валится на пол, Уилф присаживается и упирается коленями ему в грудь.
– Хочешь остальное? – спрашивает Уилф с такой улыбкой, какой Вуди мог бы гордиться. – Угощайся. Глотай!
Вокруг него звучат голоса. Женщины ахают, Конни все громче и пронзительнее выкрикивает его имя, мужчины в креслах булькают то ли от смеха, то ли выражая одобрение, но сам он сознает лишь придушенное вялое бормотанье: застрявшие в глотке слова Слейтера. Их даже меньше, чем было у Уилфа в классе, и это так радует Уилфа, что он не сразу отзывается, когда из дверного проема доносится голос Вуди.
– Прекратите это! – выкрикивает несколько раз, подходя и склоняясь так близко, что Уилф видит, как за его улыбкой блестит слюна. – Хватит, – настаивает Вуди. – Достаточно.
Уилф считает, что в глотке Слейтера вполне уместится еще одна глава, но он, без сомнения, и так уже донес свою мысль. Он бросает все, что осталось от романа, на грудь Слейтеру, и книжка лежит раскинувшим крылья орлом, когда сам он поднимается на ноги, оттолкнувшись кулаками от плеч врага. Когда Слейтер, кренясь набок хуже пьяного, поднимается с пола и пытается высмотреть, куда ему выплюнуть содержимое рта, Вуди снова демонстрирует Уилфу свои зубы с близкого расстояния.
– Подожди у меня в кабинете.
Ноги у Уилфа мгновенно становятся ватными, словно то, что им двигало, вытекло из тела через них, оставив по себе пустоту в голове и затхлый привкус во рту. Он напоминает себе, что у Слейтера во рту вкус бумаги и типографской краски, и это помогает ему идти почти ровно до самой двери, за которой помещения для персонала. Когда пластина в стене признает его пропуск действительным, он замечет, как Конни протягивает Слейтеру пакет «Фруго» из-под вина. Некоторые женщины воркуют что-то утешительное, пока Слейтер демонстративно сплевывает в пакет, а некоторые даже провожают взглядами Уилфа, пока за ним не закрывается дверь.
