Скоростное шоссе не спешит показываться ему. Он почти сразу сбрасывает скорость, пока туман впереди кое-как подстраивается под его движение. Спустя какое-то время он вроде бы начинает расступаться, и Уилф замечает проблеск солнца, похожего на серебряный жетон, затуманенный чьим-то дыханием. Уже скоро он сумеет рассмотреть дорогу и, по-видимому, освободится от Заболоченных Лугов. Но это едва ли случится, если только он не примирится с тем, что сделал. Ему не хочется размышлять над этим сейчас, когда необходимо сосредоточиться на дороге, и еще это не повод все сильнее вцепляться в руль. Его разум настолько придавлен стычкой со Слейтером и последующими событиями, что не хватает сил обдумать все увиденное и сказанное.
Солнце сияет, словно отполированное, но затем тускнеет и исчезает, пока он пытается не позволить своему разуму задернуться тучами. Неужели Вуди живет в магазине? Почему Уилф не способен читать только там? Вопросы как будто никак не могут подняться на поверхность, чтобы их можно было ухватить, осмыслить; надо дождаться, когда выглянет солнце. У него даже возникает странное чувство, что не стоит рисковать и задумываться над этим, пока туман не останется позади, – нелепость, однако ему становится страшно. Уилф надавливает на педаль газа, как только туман освобождает четверть мили дороги впереди. Хотя ему кажется, что он едет не так уж быстро, стрелка спидометра, покачиваясь, приближается к вертикальной черте, когда туман внезапно снова поднимается впереди. Пока он тормозит, серость затягивает зеркало заднего вида. И тут же мгла оказывается совсем рядом, со всех сторон, и ее холодное дыхание просачивается в салон, несмотря на работающий отопитель. Уилф напрягает силы, чтобы дрожь в теле не перешла на руль, когда туман позади начинает отсвечивать ледяной белизной и издавать рев гигантской трубы. У него за спиной грузовик, и он не может или не хочет тормозить.
Уилф давит на газ. Туман с готовностью поднимается волной, чтобы отрезать ему путь к спасению, но это больше, чем туман. Его машина стремительно нагоняет широкий и высокий белеющий борт фуры, которая движется вполовину медленнее его. Он жмет на тормоз, и тут же оглушительный рев клаксона и слепящий свет в зеркале заднего вида становятся ближе. Он рывком убирает ногу с педали и выкручивает подрагивающий руль, забыв включить поворотник. Машина выкатывается на среднюю полосу, когда грузовик позади него выдвигается на обгон.
Уилф не может вернуться обратно в свой правый ряд. Фура впереди слишком близко. Он цепляет краем ладони переключатель указателя поворотов и опускает, выруливая в крайний левый ряд. В зеркале по-прежнему сверкают фары нагоняющего его грузовика. Он всего лишь пытается обогнать его, Уилф вовсе не добыча, которую тот во что бы то ни стало пытается переехать, он не заодно с туманом, который тоже не стремится загнать его в ловушку, но от подобных мыслей нет никакого проку: они никак не мешают грузовику нагонять его быстрее, чем он может разогнаться. Уилф впивается в руль и устремляется в средний ряд, услышав необъятный вздох, означающий, что он изумил своего преследователя. Этот вздох, как и оглушительное неровное сопение, издают тормоза, на которые водитель наконец-то начал жать, но больше в этом нет необходимости. Уилф сбрасывает скорость и вливается в правый ряд позади фуры, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.
Его ни разу не занесло. Он не нагонял фуру слишком быстро, даже с учетом плохой видимости. И когда он слышит неистовый визг истерзанного металла, то говорит себе, что к нему это не имеет никакого отношения, – а в следующий миг волна тумана шириной по меньшей мере в три полосы шоссе обрушивается на него в зеркале. Ему на ум приходит выдох, словно от неимоверно огромного и беззвучного ликующего смешка, и тут Уилф понимает, что это не туман, потому что на его бледной ровной поверхности отпечатано слово, превосходящее по высоте его машину. Какой-то миг его тревожит только то, что он почему-то не может прочесть слово. Ну конечно, буквы в зеркальном отображении, буквы на борту фуры. Весь прицеп, вывернувшись на сцепном устройстве, несется в его сторону.
Туман, съежившись, спешно удирает через все полосы шоссе, и Уилф видит, как кабина фуры скребет по разделительному барьеру, высекая из него искры и искривляя до неузнаваемости. Приступ дрожи проходит через руки и охватывает все тело, пока он борется с рулем, чтобы быстро вывести машину в средний ряд – обогнать тот предмет, который летит к нему, словно лезвие колоссальной косы. И он почти выруливает, когда задняя часть фуры подхватывает «микру» и разворачивает боком, швыряя под идущий впереди грузовик. В следующий миг все смешивается в общую кучу, и машина Уилфа мгновенно оказывается внутри кома; он едва успевает понять, что именно разбивается, кроме лопнувшего стекла и стонущего металла. А это он сам. Это его голова, заполненная грохотом и белым светом, погружается в черный поток.
– Мамочка, тебе обязательно работать всю ночь?
