Но все же это путь к Заболоченным Лугам. И уже скоро это становится ясно по сгустившемуся туману. Высокие живые изгороди с шипами поблескивают в свете фар, отчего их верхушки кажутся еще более заостренными; они не просто вырисовываются в полумраке, а как будто вытекают из него. Время от времени по черным ветвям прокатывается дрожь, и они сбрасывают с себя серость, похожую на клочки паутины. Должно быть, там ветер, потому что туман все живее сгущается и перед машиной, и позади нее. К тому моменту, когда «нова» Джил проходит все повороты и изгибы узкой дороги, ей уже безмерно хочется добраться до Заболоченных Лугов. Она облегченно выдыхает, и ее дыхание на миг зависает в воздухе, когда бесцветная стена, обрамленная живыми изгородями, оказывается чем-то более плотным, чем туман.
Это задняя стена супермаркета «Фруго». Джил проезжает мимо магазинов, некоторые из которых уже заперты на ночь. Отсветы их витрин лежат недвижимыми пятнами во мгле, которая словно цепляется за мертвенно-синие граффити, намалеванные на пустующих строениях. В «Текстах» нет даже намека на Рождество. Лучи света от задних фар «новы» собираются в белое пятно, которое поглощает стена. Джил запирает машину и, когда умолкает звяканье ключей, ловит себя на том, что старается задержать дыхание.
Почему же в торговом комплексе так тихо? Кажется, это туман поглотил все звуки, но затем она понимает, чего не хватает: гула скоростной трассы. Когда она направляется ко входу в магазин, звук шагов кажется каким-то глухим в своем одиночестве, но при этом слишком громким. Легко представить себе, как какая-то мелюзга несется за ней по проулку – конечно, это эхо ее шагов. Она рада выбраться из тусклого прохода, но в следующий миг она видит в витрине Конни.
У ног Конни лежат три фотографии Броуди Оутса. Джил не жалко оформления – наверное, оно не нужно теперь, когда автор уже побывал в магазине, – и она не позволит себе сосредоточиться на впечатлении, будто Конни вытирает туфли о ее собственное лицо. Она торопливо проходит мимо охранника Фрэнка, который, похоже, озабочен видом тумана, когда Конни окликает ее:
– Джил, я сложу все это тебе на тележку.
Джил хочется сделать вид, что она не услышала. Она никак не ожидала, что при звуках голоса Конни все ее тело оцепенеет, словно усохшее и искалеченное, а во рту появится совершенно омерзительный привкус. Она оборачивается и видит, что Конни указывает на книги, вынутые из витрины.
– Как это мило с твоей стороны, – произносит Джил приторным голоском, но даже это не помогает перебить привкус во рту.
– А недурно получилось, правда? Ты можешь поставить их вместе с подписанными экземплярами на край стеллажа. Может, они разойдутся быстрее, если люди смогут пощупать их.
– Хочешь сказать, что-то еще осталось после вашего представления? Неужели все прошло не настолько удачно, как планировалось?
Конни размыкает пухлые розовые губы, чтобы подозвать Джил. От этого движения ту слегка тошнит, но она невольно подходит, чтобы расслышать шепот Конни:
– Не настолько удачно, как должно было, о чем нам всю дорогу твердила наша звезда. Он обвинил всех, кроме тумана и собственной книги. Боюсь, досталось и твоей витрине.
– Ах, простите. Придется мне стараться еще больше.
– Джил, я тебя не критикую. Я просто передаю его слова. Сомневаюсь, что мы могли сделать для него больше, чем уже сделали, – все мы.
– Что ж, ладно, – бормочет Джил вполголоса и уже собирается пройти в комнату для персонала, когда Конни прибавляет:
– Так ты готова к марафону?
– Полагаю, готова, как и все остальные.
– Кто-то согласился посидеть с твоей дочкой, Бриони, кажется, ее зовут? Значит, кто-то о ней позаботится.
– Ее отец. – Джил словно выплевывает затхлый привкус с этой фразой, и тут же прибавляет: – Он очень хорошо заботится о других, если недолго.
Конни либо нечего на это ответить, либо возможные слова не кажутся ей нужными, однако вид ее сомкнувшихся губ и отсутствующее выражение лица подталкивают Джил к вопросу:
– Можно спросить, откуда ты знаешь имя моей дочери?
– Да вроде бы слышала в тот день, когда ты приводила ее сюда.
Джил не помнит, было ли такое. Но она знает точно, что Конни ее переиграла. Когда она отворачивается, рот наполняется горькими словами и их вкусом, и она слышит обещание Конни:
– Когда спустишься, они будут тебя ждать.
Она имеет в виду книги – лишние экземпляры, которые она заказала и спихнула теперь на Джил. Двое мужчин, которые сидят в креслах с незапамятных, как кажется Джил, времен, провожают ее взглядами. Она прикладывает свой пропуск к пластине в стене и едва не дает двери пинка. Наконец та открывается, и она следует за своими короткими выдохами наверх, в комнату для персонала.
У разных концов стола сидят Росс и Мэд, между ними – Агнес. Она чопорно хмурит брови, словно негодующая дуэнья, и все трое дружно молчат. И все они, похоже, рады видеть Джил хотя бы потому, что можно перевести на нее взгляд. Когда она проводит своей карточкой через прорезь под часами, из своей берлоги выскакивает Вуди.
– Вот и ты. Я уж думал, мы потеряли еще одного члена команды.
