– Не переживай, Бриони. Со мной все будет отлично. Я поспала, пока ты была в школе.
– Но ты в самом деле, правда-правда, должна идти?
– Мы все работаем. У нас завтра комиссия, я ведь тебе говорила, такое бывает и у вас в школе. И ты же знаешь, как стараются ваши учителя, чтобы все выглядело как можно лучше. И это хорошо, если только не просто показуха, как ты считаешь?
– Я думала, ты захочешь помочь мне с заданием для школы. Я люблю, когда ты подсказываешь мне удачные слова.
– И я помогу. Честно слово, милая, я же ненадолго, и ты знаешь, что я недалеко. В чем же проблема?
– Я люблю, когда ты читаешь мне перед сном.
– А разве ты не любишь, когда тебе читает папа? Раньше любила.
– И до сих пор люблю. Но тебе приходится работать, потому что он дает нам слишком мало денег?
– Бриони, не знаю, достаточно ли ты взрослая, чтобы это понять…
– Достаточно! Мисс Диккенс говорит, я очень взрослая для своего возраста.
– Что ж, хорошо, тогда попытайся понять: я больше не хочу зависеть от твоего отца или от кого-то еще, если только у меня не будет иного выбора. Чем больше я зарабатываю сама, тем я счастливее.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Как ты сама понимаешь, я хочу для тебя того же, и так и будет, если я смогу покупать нам больше разных вещей, правда? Чем лучше я работаю, тем скорее получу повышение. Так уж устроен мир.
– Это ты мне говорила.
– Хочешь поговорить о чем-то еще, пока не пришел отец? Что тебя тревожит на самом деле?
– А вдруг я не смогу уснуть.
– Почему это? Может, есть какая-то другая причина, почему ты не хочешь ночевать у отца? Если так, мне нужно знать, а тебе не нужно бояться сказать мне. Есть что-то еще, Бриони?
– Вдруг мне приснится сон.
– Почему ты так думаешь? И почему именно там?
– Мне снился вчера.
– И ты проснулась? Прости, Бриони, должно быть, я слишком крепко спала и не услышала. Что тебе снилось, милая?
– Мы с папой не могли найти тебя в магазине.
– Может, у меня был выходной?
– Нет, это была сегодняшняя ночь, и я волновалась за тебя, потому что было темно.
– Темно не будет. В магазине всегда горит свет, и, если помнишь, на улице перед ним еще есть прожекторы.
– Мы ничего не видели. Я уверена, там было темно. Я слышала, как ты зовешь на помощь, но не могла до тебя добраться, а потом я не могла найти и папу тоже.
– Может быть, из-за тумана? Должно быть, ты запомнила туман. Думаю, папа тебя нашел, и я тоже, просто ты проснулась раньше, чем это случилось.
– Нет, он искал другую женщину.
– Какую другую?
– Ту, которая одевается в кожу.
– Ты говоришь о Конни? А что ты о ней знаешь?
– Я слышала, как она говорила с папой в тот день, когда в магазине проводили викторину.
– А после ты где-нибудь ее встречала?
– Нет, мамочка. Только тогда.
– Интересно, откуда тогда такое впечатление, – произносит Джил, и дверной звонок словно вторит ей, отрывистый, как ругательство.
Бриони свешивает со скрипучего ротангового дивана босые ноги и спрыгивает на пол.
– Я просто в туалет, – говорит она, как говорит всегда перед неизбежным выходом из дома, и бежит наверх.
Джил хочется оттянуть момент, когда придется открыть дверь в ответ на звонок, который прозвучал неоправданно властно, на что не имеет никакого права, однако ей нужно перемолвиться с Джефом парой слов наедине. Она быстро проходит через короткий коридор, украшенный акварельными и карандашными рисунками Бриони: девочки верхом на пони, – хотя она постоянно уверяет Джил, что вовсе не хочет пони, даже если бы они могли себе его позволить, ни в собственность, ни напрокат. Джил поворачивает замок, входная дверь по обыкновению застревает на полпути, цепляясь за какое-то непонятное препятствие, затем широко распахивается, и она видит, как Джеф наклоняется, чтобы выдернуть пучок одуванчиков из трещины в дорожном покрытии.
– Это необязательно, – произносит она.
– Из-за них дорожка выглядит неопрятно.
– Да оставь. Бриони любит разбрасывать семена. – Брови у Джефа шевелятся, и этого достаточно, чтобы она невольно прибавила: – Думается, тебе такое не чуждо.
– Даже не думал, что тебя до сих пор волнует, где и что я сею.
– Хочешь сказать, волноваться надо было, пока мы жили вместе? Не отвечай. Я не хочу знать, – говорит Джил и раздражается еще сильнее из-за попытки сдержаться. – Только если это не кто-то, кого я знаю.
– Почему тебе это пришло в голову, Джил? Ты говоришь так, словно я нарочно хочу тебя задеть.
В его глубоких карих глазах отражается легкая обида, однако это больше на нее не действует.
– Бриони, похоже, уверена, что это кто-то из наших общих знакомых.
– Она сильно заблуждается. И ты же не думаешь, что я стал бы знакомить ее с кем-то из… – В его взгляде отражается какая-то мысль, которую он старается скрыть. – Я сделал все возможное, чтобы она ничего не знала о моей личной жизни, – заверяет он.
– Какой в этом смысл, если ты ведешь эту самую жизнь там, где я работаю, да еще и в присутствии Бриони.
– Но я же не знал, понимаешь. В смысле, ничего же не было. И я теперь даже близко не подойду к магазину, если тебе от этого легче.
– Хочешь сказать, все случилось уже после и меня это никак не касается.
