Джил не знает, то ли улыбка и красные глаза делают его слова настолько бездумными, то ли он просто слишком вымотался, чтобы думать. Росс цепенеет, чтобы не передернуться от отвращения, и Агнес раскрывает рот вместо него, тогда как у Мэд такое лицо, словно она похлопала бы его по плечу, если бы смогла дотянуться. Джил пытается хотя бы немного снять напряжение словами:
– Скоростная трасса закрыта. Мне пришлось добираться по старой дороге.
– Конни мне сказала, – отзывается Вуди, вероятно, имя в виду трассу, а от звука имени у Джил сводит скулы. – Хотите узнать хорошую новость?
Он улыбается так неистово, что напрягаются все его слушатели. Отзывается Росс:
– Если таковые еще существуют.
– Эгей, а что это я не вижу вокруг улыбок? Что у нас тут, поминки? – Когда все, кроме Агнес, выдавливают из себя улыбки, чтобы утихомирить его, Вуди продолжает: – Так вот, хорошая новость. Вы только что ее слышали. Ваша скоростная трасса заблокирована.
Недоуменное молчание нарушает Мэд:
– И это хорошо?
– На данный момент, да. Единственный раз, когда мы вполне обойдемся без покупателей, которые приходят в магазин и нарушают порядок на полках. Подозреваю, раньше следующего утра нам не опустошить хранилище. Сегодня днем пришла большая партия товара, а у нас на одного человека меньше.
– Вы все время об этом упоминаете, – возмущается Агнес. – Неужели вы не понимаете, что Росс…
– Божечки, прошу прощения, я ведь еще не сказал вам. Нам пришлось избавиться от Уилфа.
– Уилфа? – повторяет Агнес, едва не срываясь на крик. – Что вы имеете в виду – «избавиться»?
– Выбыл. Ушел. Уволен.
– Как это? Он говорил на похоронах, извини, Росс, что будет сегодня в магазине.
– И он уж точно здесь отметился. Именно по этой причине больше его здесь нет.
– Но нельзя же уволить человека просто так. Что же он такое сделал?
– Напал на посетителя и пытался его удушить. Полагаю, вы бы тоже не стали держать на работе парня, который так поступил.
– А кто подтвердит, что Уилф сделал то, о чем вы говорите? – вмешивается Мэд.
– Я. И все, кто был здесь, когда наш автор раздавал автографы. Кроме того, имеется запись с камеры наблюдения.
– Я хочу посмотреть, – произносит Агнес.
– Когда у тебя будет доступ, тогда посмотришь. Если к тому времени записи не устареют и их не сотрут.
Агнес раскрывает рот, но тут в качестве чревовещателя вступает Ангус:
– Директор, перезвоните, пожалуйста, на тринадцатый телефон. Директор, на тринадцатый телефон.
– Я упорядочил всё на полках в хранилище, так что можете сразу отправляться туда. Первым делом расставляете свои книги, а потом решим, кто возьмет на себя стеллажи Уилфа, – приказывает Вуди и молнией летит в кабинет.
Агнес с грохотом опускает локти на стол.
– Не понимаю, чего он от нас вообще ожидает, когда разговаривает с нами в подобном тоне.
– Мне не кажется, что он сказал что-то обидное, – возражает Мэд.
– А, значит, мы команда только до тех пор, пока это нас устраивает? – она так испепеляет взглядом всех по очереди, что никто не решается ответить, а затем продолжает: – Не понимаю, почему мы должны и дальше здесь работать, если он ни с того ни с сего может вышвырнуть, кого пожелает и когда пожелает.
– Но тут все не так просто, – отзывается Росс. – Похоже, у него действительно был повод.
– Ты-то точно последний человек на свете, который пожелал бы, чтобы мы лишились кого-то еще. Что скажут остальные?
Джил приходится справиться с потрясением, которое вызвали слова Агнес, обращенные к Россу, прежде чем она может ответить:
– Мы ведь уже здесь. Ты говоришь, мы команда. Значит, не захочешь нас подводить.
Она понизила голос. Сначала ей кажется, она пытается сохранить их разговор в тайне от Вуди, но он вряд ли слышит их, потому что повторяет в телефон: «Кто говорит»? Однако у Джил мгновенно возникает ощущение, что их спор подслушивает кто-то из хранилища, ей даже кажется, она слышит, как кто-то прислоняется щекой к двери, вот только шорох раздается где-то рядом с полом, значит, этот некто должен был встать на четвереньки. Она вздрагивает, когда кто-то входит в комнату, но это всего лишь Рей выглянул из своего кабинета.
– Джил права, – бормочет он негромко. – Давайте переживем эту ночь, покажем начальству, какие мы надежные работники, а уж потом я поговорю с Вуди обо всем, о чем вы только пожелаете, даю слово. Если хотите, я даже переговорю с американцами, пока они здесь, но это если представится возможность.
– Это было бы неплохо, правда? – Мэд обращается к Агнес, но та смотрит на нее так, словно у Мэд вообще нет права голоса. Джил готова согласиться с Мэд, по большей части из-за ощущения, что они по уши увязли в трясине застоявшихся переживаний, когда по воздуху разносится голос Конни.
– Джил, к витрине, пожалуйста. Джил, к витрине.
Это напоминает Джил, что стены здесь, наверху, лишены окон. Ничего удивительного, что она почти задыхается. Она с облегчением покидает комнату, хоть в конце пути ее и ждет Конни. Конни стоит перед витриной, барабаня ногтями одной руки по тележке в ритме какой-то детской песенки, заглушенной Вивальди из-под потолка.
