Не похоже ли, что она обвиняет Конни? А она ведь просто пытается убедить себя. То ли из-за звонка, то ли из-за Конни, то ли из-за обоих, но Джил беспокоится за Бриони, и все сильнее, потому что не может назвать причину. Пока она соображает, как уйти от спора, слышно, что заговорил лифт. Звук как будто идет откуда-то ниже уровня шахты – такой далекий, что слова, мурашками поднимающиеся по спине, очень похожи на фразу, которую она услышала по телефону. Какая детская мысль, но разве ссора не была тоже детской?
– Давай сейчас обе остановимся, – предлагает она. – Мы ведем себя как детишки в песочнице.
Губы Конни вытягиваются в прямую тонкую ниточку, прежде чем она отвечает.
– Я буду вести себя, как полагается менеджеру. Может быть, ты вспомнишь, как полагается вести себя работнику.
Лифт сообщает, что открывается, после чего подтверждает свои слова, предъявляя пустую тележку.
– Загрузи все книги, которые поместятся, оставь их рядом с полками, для которых они предназначены, и передай тележку кому-нибудь еще, – велит Конни и широким шагом удаляется в кабинет.
Джил выхватывает тележку, когда лифт начинает смыкать дверцы. Она рысцой бежит к хранилищу, воображая, как совершенно случайно врезается в Конни, однако в помещении пусто. Одинокая книжка сваливается с какой-то из куч на сетчатой полке, после чего повисает неподвижная, густая тишина. Наверняка это упала книга, но звук был какой-то странно мягкий и при этом объемистый. Неудивительно, что ее тревоги искажают восприятие, ведь она переживает из-за Бриони. Джил до отказа загружает тележку стопками романов и катит ее к лифту, который открывается сразу после скрипучего предупреждения. Вталкивает тележку внутрь и нажимает кнопку, затем выныривает обратно и бежит вниз, к телефону у ниши в отделе для подростков. На какой-то миг – боже, как долго! – в том месте ее разума, где должен храниться номер Джефа, находится только бесформенная дыра, но затем она набирает номер.
– «Всем привет. Джеф здесь или не здесь, потому вы и слушаете эту запись. Чем бы я ни занимался, надеюсь, вы проводите время так же хорошо, как и я. Скажите мне всё, что пожелаете, не забудьте назвать свое имя и уточните, как с вами связаться».
– Это Джил. Бриони, это мама, если ты слышишь, – прибавляет Джил, но и тогда никто не снимает трубку. – Мне казалось, вы оба уже должны быть дома. Надеюсь, вы отправились куда-нибудь поужинать, да? Не обязательно сообщать мне, какая я глупая, если задаю вопросы, когда вы не можете ответить. Я просто хотела сказать, что я в магазине, и все отлично, Бриони, поэтому спи спокойно. Если захочешь пожелать спокойной ночи, ты всегда можешь позвонить по этому номеру, – она предлагает это от отчаяния и диктует номер с пластмассовой консоли. – Джеф, если бы ты оставил на автоответчике свой мобильный номер, я смогла бы поговорить с тобой прямо сейчас.
Эти слова предназначены не только для его ушей. Конни успела прикатить в торговый зал гору книг и теперь с каменным терпением ждет, чтобы ее заметили. Когда Джил, договорив, разворачивается к ней, Конни указывает на тележку.
– Это я нашла в лифте. Ты считаешь, на этом работа закончена?
– Разумеется, нет. Я как раз возвращалась за своими книгами. Просто хотела сказать дочери пару слов. Но, как ты, наверное, слышала, мне не удалось.
– Не понимаю, с чего ты решила, что мне это важно.
Она прекрасно понимает, именно поэтому вслух утверждает обратное. И только страх за Бриони вынуждает Джил спросить:
– У тебя ведь есть номер мобильника Джефа, так? У меня был, только он недавно его поменял.
– Возможно, где-то и есть.
– В таком случае, не могла бы ты сказать мне?
– Это вряд ли.
Просьба Джил звучит так же по-детски, как, по ее мнению, ведет себя Конни.
– Почему нет?
– Ты сама должна понимать.
– Потому что тебе доставляет удовольствие отказывать мне.
– Нет, Джил, – произносит она натянуто, и Джил почти верит, что она говорит правду. – Потому что никому не разрешено вести личные разговоры, за исключением экстренных случаев, а мне не показалось, что сейчас именно такой случай, не говоря уже о том, что разговоры по мобильнику ужасно дорогие. Меня удивляет, почему приходится объяснять это тебе, но ты ведь не думала, что я промолчу, правда? Ты же всего несколько минут назад хотела, чтобы я вела себя как менеджер.
– Я точно не думала, что ты примешь к сведению мои пожелания.
– Верно, но этого хочет магазин, и я надеюсь, что все мы.
Прежде чем Джил успевает придумать в ответ какую-нибудь колкость или сформулировать свою мольбу так, чтобы непременно достучаться до Конни, на них сверху обрушивается голос Вуди.
– Эгей, нам нужны улыбки. Нет причин, чтобы не повеселиться сегодня ночью.
– Хочешь ему возразить? – спрашивает Конни, выдавая улыбку, предназначенную, как уверена Джил, исключительно для камер. – Просто на короткое время забудь о своей дочери. Как ты сама говорила раньше, за ней есть кому присмотреть.
