— В общем, потрындят непризнанные гении и разойдутся, всем недовольные, по домам. Утром же оратории да поэмы под названием «Широко шагает рабочий класс» старательно пишут, потому что кушать охота и жена шубу требует. А вечером опять за бутылкой языки оттачивают. Редкие люди на самом деле за свои идеалы боролись. В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году на Красную площадь протестовать против ввода советских войск в Чехословакию вышло то ли семь, то ли восемь человек[8], уж не помню точно сколько. Остальные негодовали на кухнях под водочку. Ну и мы были такие, как все. Антон нас раздражал, в конце концов я ему сказала: «Знаешь, мы тебе вовсе не рады. У нас складчина, один ты почему-то всегда пьешь за чужой счет, ни разу бутылку не принес». И он перестал приходить. А где-то через месяц в институте перестал появляться, нам сказали, что взял академку. К тому моменту мы уже решили, что главное в жизни любовь, и поселились вместе в этом подвале.
Надежда Павловна криво усмехнулась.
— Сами себя мы считали очень революционными — отрицали законный брак, подчеркивали, что на пары не делимся, спали друг с другом кто когда с кем хочет. Теперь-то я понимаю, что воду в основном Змей мутил. Федька из провинции, откуда-то из Сибири, кто его родители, понятия не имею, он о них никогда не говорил. Касьянову не нравилось жить в общежитии в комнате, где еще четверо соседей. У меня-то лучше. И девочки под рукой. Я, Белка, Лиса всегда готовы были с ним в койку лечь. Кроме нас, в подвале постоянно тьма народа тусила. Что тут творилось…
Фомина махнула рукой.
— Водка, косячки, секс, разговоры о великом… в общем, настоящие революционеры. И вот однажды Змей, вернувшись домой мрачнее тучи, сообщил плохую новость…
Рассказчица залпом выпила чай.
— Оказывается, Антон не взял академку. Нет, наш бывший сокурсник устроил демонстрацию — вышел на улицу с плакатом «Долой Ленина». Далеко, понятное дело, не прошагал. Его отвезли в отделение, а дальше не ясно, то ли Горкин с собой покончил, то ли его так сильно избили, что он умер.
Надежда Павловна протяжно вздохнула:
— Известие это очень сильно на нас подействовало. И тут Михайлова, которая, как и я, москвичкой была, говорит: «Давайте в память об Антоне что-нибудь хорошее сделаем? Моя бабушка работает в лаборатории, где животных мучают, проверяют на них всякие таблетки. Давайте пойдем туда ночью и всех кроликов выпустим. Я могу спереть ключи». И мы это сделали. Ой, они такие несчастные были, зайчики эти… Я обрыдалась, глядя на них, — лысые, тощие. Раздали зверюшек по знакомым, подопытных-то осталось немного, штук пятнадцать всего. Мы себя героями считали, решили, что являемся членами общества спасения животных, будем дальше братьям нашим меньшим помогать. Через пару месяцев залезли ночью в зоомагазин, хотели щенков-котят забрать и в хорошие руки отдать, но нас в милицию загребли. Представьте себе ситуацию…
Пока в отделение вели, Змей всем шепнул:
— Молчите, говорить буду я, а вы просто со всем соглашайтесь.
«Революционеров» посадили в кабинете, вскоре появился какой-то милиционер, пожилой, и говорит:
— Ну, студенты-художники, объясняйте, как до жизни такой дошли. Надо же, в торговую точку ночью влезли! Чего украсть хотели?
Змей ему в ответ:
— Товарищ начальник, простите! Это я ребят подбил. Невеста моя, вон она сидит беременная, на четвертом месяце. Предложил я ей расписаться, а она губу надула: «Так замуж не зовут, хочу предложение руки и сердца в необычной обстановке услышать. Да, хочу, чтобы ночью в магазине с собачками ты на колени встал». И как с беременной спорить?
Милиционер хмыкнул, вызвал какую-то тетку, и Белку увели. Остальных задержанных в обезьянник сунули. Часа через три опять всех в кабинете собрали, и мужик этот в форме стал им лекцию читать.
— Вот же дураки вы, идиоты! Мало ли чего животастой девчушке в башку втемяшится? Сегодня она ночью к щенкам захотела, а через неделю велит жениху с моста прыгать. Вы опять ему помогать станете?
А ребята уже на холоде посидели, пошептались, линию поведения выработали, давай плакать:
— Дяденька, ничего плохого мы не хотели, решили Белку порадовать.
И мент их выгнал, сказав на прощанье:
— Топайте отсюда, студенты, в следующий раз головой думайте. Кабы не моя доброта, сидеть бы вам, кретинам, за решеткой. Причем долго. Скажите «спасибо», что у меня дочь вашего возраста. Тоже дуреха! Поэтому никуда не сообщу о приводе. Жизнь вам, тупорылым, портить не стану.
Вышли «революционеры» на улицу, Ежик и спрашивает:
— Белка, тебя куда водили?
— К гинекологу, — отвечает та.
Кто-то удивился:
— И как ты врача убедить сумела, что ты ребенка ждешь?
Татьяна захохотала:
— Ну вы вообще дураки! Я на самом деле от Змея беременна.
Все так и присели. Лиса первой в себя пришла, спросила:
— Сашка тоже от него?..
Надежда Павловна, оборвав рассказ, закашлялась.
— У Белки, то есть у Михайловой, уже был один ребенок? — уточнила я.
