Я, слушая ее рассказ, молчала, но про себя усмехнулась: «А чего парень хотел? Надо было расплачиваться за разудалую жизнь».
— Жили они и правда впроголодь, — продолжала хозяйка подвала. — Но потом Лисе повезло — она устроилась в соседний дом дворничихой, получила зарплату и служебную комнату. Но все равно рядом со Змеем находилась, везде с ним таскалась. Вероника за ней моталась. Надоели они мне хуже перцового пластыря. Белка придет — девочек притащит, ноет, на жизнь жалуется. Дети у нее хуже цыганят — Саша нагло холодильник откроет, возьмет что хочет без спроса, Аня все подряд расшвыривает, орет. Потом Лиса с Вероникой подтянутся, Орлова тоже стонет: «Одеться не во что, устала, как собака, Ника конфет требует, а денег даже на хлеб нет».
Рассказчица вздохнула:
— Я диплом тогда писала, мне не до них было. Я повзрослела, устраивать гульбарии больше не хотела, начала работу себе хорошую подыскивать. Одним словом, другая стала. Ежик тоже остепенился. Да и все остальные пить-курить, из койки в койку скакать перестали. Взрослая жизнь на пороге замаячила, а там все не так, как у студентов. В моем подвале стало тихо, по пятьдесят человек здесь больше не собиралось. А вот Змей и две его «жены» как будто заморозились. Дипломы они кое-как защитили, но о будущем не задумывались, жили словно голуби — где крошки нашли, там и склевали. И чаще всего хлебушек они у меня находили. В веселые годы складчина устраивалась, все что-то приносили и вместе ели-пили, теперь такого не случалось. Я работать пошла, меня в издательство художником взяли. Змею, помню, кто-то предложил плакаты писать, так он недельку к десяти утра в контору поездил и бросил. Не хотелось ему в семь вскакивать и полтора часа на метро-автобусе до рабочей табуретки добираться. Под свою лень Федя теоретическую базу подвел: дескать, служить не может, потому что теряет свободу творчества, не самовыражается. Белка с Лисой тоже в плуг не впрягались, в один голос пели: «У нас дети». Просто анекдот! Если кто их и волновал, так это Змей, про своих девчонок они вообще не думали. Одно время этим дурам-мамашам все друзья помогали — одежду давали, деньги. Потом всем ясно стало: эта троица — элементарные тунеядцы, и жалость иссякла. Одна я их кормить продолжала. Но не потому, что такая вся из себя милосердная. Хорошее воспитание мешало, неудобно было их вон послать. Ну а потом случилась беда.
Фомина потерла лоб рукой:
— В октябре это произошло, в самый последний день, тридцать первого, в Хеллоуин. Змей и его гарем постоянно брали в видеопрокате американское кино. Конечно, про праздник нечистой силы узнали и решили повеселиться. Нарядились соответственно: Танька нацепила костюм полицейского, а Федька ей жуткий макияж сделал — зубы краской зачернил, шрамы намалевал на щеках, язвы. И Ленке рожу размалевал под покойницу, Лиса вставшей из могилы проституткой прикинулась. Ну и сам загримировался им под стать жутким горбуном. Все нужное для перевоплощения в зомби они в институте нашем сперли, там была кафедра театрального костюма и грима. (Змей почти год факультативно науку эту изучал, ходил на лекции и семинары, ему нравилось людям лица менять. Потом его вытурили за то, что он спер манекен, нарядил его как заведующую кафедрой и повесил на вешалке. Это была его первоапрельская шутка. Итог акции: сердечный приступ у двух преподов, которые утром первыми на работу пришли.) Касьянов отлично знал, что в одном окне на кафедре, которая на первом этаже находилась, шпингалет не запирается, влез туда, унес что надо. Ему его «жены» в этом помогли. Короче, обокрали бывшие студиозусы alma mater.
Фомина хихикнула:
— Федька талантливый человек. Можно не принимать его творчество, но отрицать, что Касьянова Бог поцеловал, нельзя. Когда на кафедре «труп» увидели, вызвали милицию, настолько Змей реалистично лицо и все прочее своей кукле сделал. И в тот день, в Хеллоуин, он тоже постарался. Я, увидев троицу, чуть сознание не потеряла. Потом спросила: «И как вы в таком виде по улицам пойдете?» Они расхохотались. Змей объяснил: «В этом вся фишка. Двинем по городу ночью и головные уборы низко опустим. А в Бобровом переулке около третьего дома охрана теперь ходит, кто-то для себя стражников нанял. Так вот мы…» — «Мы подойдем ближе, — подхватила Белка, — и… раз! Я фуражку стащу, а Змей с Ленкой кепарики сдернут. Мужики наши морды увидят… Ой, не могу!» Михайлову смех душил, поэтому докончила Лиса: «Вот уж повеселимся! А потом в гости рванем, нас в одно место пригласили на бал Хеллоуин…»
Прервав рассказчицу, я не удержалась от оценки придуманного студентами спектакля:
— Глупая и опасная затея. У секьюрити есть оружие.
Надежда Павловна махнула рукой:
