— Разумно. — Дедушка схватил бокал и сделал большой глоток вина. — Уже не помню, когда в последний раз бывал в Лондоне. Очень любезно со стороны лорда Уиттингема пригласить нас на лекцию в этом его «Обществе».
Теодосия застыла как громом пораженная, сжимая в руке ножку хрустального бокала.
— Но на этот визит у нас другие планы. — Она пристально всматривалась в лицо деда, с замиранием сердца ожидая, что вот-вот начнется… Дома-то она справлялась, но не имела понятия, что станет делать, если дедушка начнет возмущаться и кричать в общественном месте. Страх унижения, давно похороненный в своей могиле, подал первые признаки жизни.
Глупо было надеяться, что они смогут легко вращаться в свете. О чем она только думала? Ее сердце пустилось вскачь, с каждым ударом выбивая воздух из легких, сжимая грудь и разгоняя пульс. Ей необходимо успокоиться, или обед превратится в кошмар.
— Какие еще планы? — Дедушка расправил плечи, и Теодосия застыла в ужасе. Она узнала эту оцепенелую позу.
Явился слуга с их заказом, и в разговоре наступила пауза, достаточно долгая, чтобы она успела немного перевести дух. Она скажет деду все, что ему нужно знать, как только они благополучно вернутся к себе.
— Давай отдадим должное этим блюдам, пока они не остыли. — Теодосия вымученно улыбнулась деду. — Мы ехали целый день и вполне заслужили в награду самое лучшее. Твое блюдо выглядит восхитительно.
К счастью, ее замечание возымело действие, и он забыл, о чем они говорили.
Мэтью проводил леди Эми Честер в гостеприимное фойе гостиницы «Майварт»; ее горничная осталась дожидаться в его карете. Он бы предпочел пообедать дома или как гость в фамильном имении леди Честер, но этому не бывать. Его семью и Честеров связывали долгие годы сердечной дружбы, и эта теплая близость неизбежно делала его спутником леди Эми, если той приходила охота выйти в свет. В последнее время подобные совместные выходы, однако, участились. Мэтью не возражал, если это не ставило его в затруднительное положение, когда приходилось делать выбор между сопровождением леди Эми и отправлением академических обязанностей.
Но сегодня брат леди Эми неожиданно изменил свои планы насчет обеда и отправил записку Мэтью с просьбой об одолжении. И вот оно как обернулось, хотя в любой другой вечер и сам Мэтью мог бы инициировать подобный выход. Некоторое время назад он задумался о своем будущем, а потом и ограничил светское общение с дамами, встречаясь с одной-единственной. Давно установившаяся рутина сопровождать леди Эми была удобной и не требовала особых умственных усилий. Мэтью заранее знал, чего от нее ждать. Он не назвал бы их отношения скучными — скорее, предсказуемыми. А всякий ученый знает, что предсказуемость — необходимая составляющая успеха.
Но какой контраст по сравнению с удивлением и восторгом, которые он испытал несколькими неделями раньше в Лейтон-Хаусе, несколько запоздало осознал он. И почему-то испытал болезненный укол сожаления.
Тем не менее, где-то на извилистых тропах истории Уиттингемов и Честеров коллективный ум обоих семейств решил, что Эми и Мэтью составят прекрасную пару, и в последнее время даже сам Мэтью находил эту мысль здравой. Хотя у них было мало общего — леди обожала светские развлечения, а Мэтью терял счет часам, проведенным над страницами книг, — он знал, что должен предпринять некоторые попытки ухаживания. Иначе и быть не могло.
В итоге ему все равно придется жениться и произвести на свет требуемого наследника. Хотя торопить события необходимости не было. Мэтью извлек урок — или даже несколько — из прошлогодней разгромной неудачи, когда попытался поскорее выдать замуж сестру. Амелия распорядилась своей судьбой куда лучше, чем это сделал бы он, и в момент прояснения ума Мэтью поклялся, что в собственной жизни не будет настаивать на том, чему не суждено случиться. Пусть все идет естественным чередом.
И с этой мыслью, будто бы в качестве проверки своей теории, он и приступил к роману с леди Эми, хотя ни сердце, ни прочие части его тела в этом процессе не участвовали.
Если родители и камердинер пришли к выводу, будто его женитьба — дело решенное, их ожидало разочарование. Просто Мэтью так и не собрался отговорить их от этого заблуждения точно так же, как, бывало, тянул с ответом на письмо или забывал подстричь волосы. А может быть, ему и не придется ничего объяснять. В последнее время он сам точно не знал, чем решится дело. Душой его владела странная нерешительность, с которой еще предстояло разобраться.
Дружба с Эми имела, по крайней мере, одно преимущество: отсутствие риска быть отвергнутым или, что еще хуже, скомпрометированным. Эми знала, что он за человек, и не искала в нем недостатков. А если и находила, свое мнение держала при себе, притом что сия дама всегда щедро делилась с окружающими своими мыслями и суждениями. Им было удобно вместе; разговоры не напрягали, а требования, предъявляемые друг к другу, не переходили границы разумного.
