Что до сегодняшнего вечера, то Мэтью любил вкусно поесть и всегда удачно выбирал, в каком именно фешенебельном месте стоит ему время от времени появляться. Взвесив эти основополагающие факты и обдумав возможные последствия, он быстро согласился сопровождать леди в «Майварт», как только была получена записка от ее брата.
— Мне ужасно не терпится попробовать изысканные творения их шеф-повара! Вчера за чаем леди Дорнинг заявила, что никогда не ела ничего подобного. — Эми послала ему благодарный взгляд. — Как любезно, что вы согласились поехать со мной!
— С большим удовольствием. — Мэтью коротко кивнул. Леди уже высказала свою благодарность, когда они покидали дом ее родителей, поэтому, когда разговор пошел по второму кругу, он принялся разглядывать обеденный зал — у него была привычка подмечать каждую подробность.
Как он и ожидал, интерьер был роскошен. Хрустальные люстры витиеватого литья проливали золотистый цвет на стены с обивкой из кремово-фиолетового муарового шелка, однако над прямоугольными окнами, как предвестье праздничного сезона, уже свисали нарядные гирлянды из вечнозеленых растений. Столы покрывали белоснежные скатерти с белым же узором, а сверху стояла великолепная столовая посуда с горой яств. Мэтью быстро уловил знакомый пикантный аромат густого супа с соленой свининой и капустой, и его взгляд остановился на соседнем столике, где на блюде в растопленном сливочном масле плавало филе из камбалы, обложенное дольками лимона, который благоухал, будто в оранжерее Теодосии. Воспоминание заставило Мэтью смущенно улыбнуться.
В гостинице было ужасно жарко, и он досадливо пробормотал что-то себе под нос. На ночном столике его дожидалась интереснейшая статья о законе Дальтона о кратных отношениях — отличный материал для завершения приятного вечера. Уиттингем надеялся, что повара на кухне столь же расторопны, как и снующие по залу многочисленные официанты.
Вернувшись в Лондон, он съездил с визитом к леди Эми — обычно он навещал ее дважды в неделю. Это уже вошло в привычку. Визит продолжительностью в двадцать минут — так диктовали правила хорошего тона, — как правило, протекал в гостиной, под бдительным оком горничной, а иногда и матери, леди Честер. Как правило, Эми говорила, а он слушал и часто погружался в собственные мысли, если темой разговора становились светские сплетни. Во время таких встреч ему иногда представлялось, что самой подходящей партией для сей юной леди был бы Коггз. Мэтью не интересовали ни последние слухи, ни грязные скандалы. История, очарование прошлого всегда интриговали его сильнее, чем любые предсказания будущего.
Разумеется, превыше всего он ценил свободу ученых дебатов. Вдруг мысленному взору Мэтью представилась Теодосия, и он снова улыбнулся про себя. Легкомысленный визит в Лейтон-Хаусе получился необычным и вне правил этикета, но воспоминания о нем грели его сердце до сих пор. Он вспоминал девушку снова и снова.
— Прошу вас, сюда. — Слуга проводил их к столику, который стоял почти, что в углу, и от Уиттингема не укрылось разочарование Эми. Она предпочла бы сидеть в центре зала, откуда можно было бросать взгляды во все стороны. Но зал оказался переполнен, и свободных столов не наблюдалось, поэтому она села без единой жалобы.
Лондонские дамы всегда живо интересовались тем, что носят другие дамы, как они причесаны и с кем проводят время. Правда, что общество ограничивало прекрасный пол по части приличествующих тем и занятий. Однако много ли нашлось бы в свете свободомысленных дам?
«Теодосия».
Мэтью поспешно сосредоточил внимание на своей спутнице. Эми не заметила его молчания, так как глазела по сторонам, впитывая каждую деталь.
Ключом к пониманию их отношений был тот факт, что Мэтью не замечал, насколько Эми увлечена мыслью о том, что их видят вместе в ресторане — или в другом фешенебельном месте, — поскольку ему-то это было глубоко безразлично. Тут его проницательность и неизменная любознательность давали осечку. Странно, однако.
— Вон леди Хеннингз. — Эми бросила знающий взгляд в противоположный конец зала. — По словам леди Дернсби, она часто здесь обедает.
Мэтью, пристроив трость сбоку от стула, изучал обширное меню. Несколько блюд показались ему весьма заманчивыми. Тут значились и говяжий язык, и цыпленок-фрикасе в белом сливочном соусе, и тушеная говядина в имбирном соусе. «Имбирь». Он потер левое бедро под столом — мышцы вели себя гораздо послушнее. Имбирная мазь Теодосии подмазала это дело. Он поморщился — каламбур вышел так себе — и снова сосредоточился на списке горячих блюд. Жаркое из свинины с луковым супом — устоять было невозможно. Приняв решение, Мэтью вернул меню на стол.
Подошел слуга, наполнил их бокалы вином и предложил закрытую корзинку с теплым хлебом. Приняв заказ, кивнул и отошел. Сидящая напротив него Эми вертела головой, разглядывая окружение, примечая детали. Завтра за дневным чаем она обрушит на него массу наблюдений.
— Продолжайте в том же духе, и у вас скоро закружится голова. — Уиттингем взял корзинку с хлебом и подвинул к Эми.
