Но не успела она договорить, а слуга умчаться исполнять поручение, как дедушка вскочил из-за стола с красным от гнева лицом.
— Ты не попросила у него джем! А я хочу джем!
Все разговоры в зале было стихли, но потом, будто сочтя этот взрыв не более чем некой аномалией, публика принялась болтать с удвоенной силой, будто стремясь заполнить паузу.
Теодосия встала. Надо уговорить дедушку уйти, хотя они едва притронулись к еде.
— Нам следует пойти наверх, если ты закончил.
— Ничего я не закончил. Я не могу есть, пока мне не дадут джема.
Возле их столика возник высокий господин, тот же самый, что приветствовал их, когда они вошли в обеденный зал, явно озабоченный неприятной сценой, которая грозила перерасти в скандал.
— Чем могу помочь? — Голос его был спокоен, но лицо казалось откровенно встревоженным.
— Мой дедушка желал бы получить к обеду джем. — Теодосия едва не падала в обморок от стыда и страха. Скорее бы пришел Коллинз и успокоил дедушку! А пока она не знала, что делать.
— Простите?
Неужели он вынудит ее повторить эту смехотворную просьбу? Она даже прикусила губу, чтобы не застонать от отчаяния. С чего она решила, почему разрешила себе надеяться, что они смогут просто взять и пообедать в ресторане как нормальные люди? И если раньше у Теодосии оставались сомнения насчет дедушкиного рассудка, то эта сцена окончательно заставила ее принять ужасную правду.
— Джем. Можно ли в вашем ресторане заказать джем?
Желая замять скандал, официант заговорил тихим, доверительным голосом:
— Мы не подаем джем. Не угодно ли взглянуть в меню и выбрать что-нибудь другое?
Но дедушку не так-то просто было обмануть, и он воскликнул, уже на повышенных тонах:
— Я не хочу ничего другого!
На этот раз зал замер, взгляды всех присутствующих устремились в их сторону. Можно было слышать, как переговариваются повара на кухне — такая мертвая тишина воцарилась в зале.
— Отличная мысль и прекрасное дополнение к любой трапезе. Пожалуй, я бы тоже взял себе джема.
Новый голос в зале, звучный тенор, который отозвался дрожью в ее теле. Обернувшись, Теодосия увидела графа Уиттингема, который стоял возле своего столика всего лишь шагах в десяти от нее.
— Что вы делаете? — Спутница Уиттингема, прикрыв ладонью лицо, зашипела резким, аристократически-надменным тоном, хотя ее вопрос в тишине зала был отчетливо слышен всем желающим.
— Я хочу, чтобы мне принесли блюдце с джемом. — Мэтью в упор смотрел на Теодосию, отчего у нее жарко забилось сердце. — Надо думать, заведение, которое имеет столь высокую репутацию, может удовлетворить самые необычные капризы ценителей хорошей кухни.
— У нас есть ежевичное варенье и мятное желе. — Слуга, который разрывался между двумя столиками с их необычной просьбой, попытался загладить неловкость, хотя не оставалось сомнений, что он и сам был смущен. — Я немедленно передам шеф-повару.
К этому времени публика, прикрываясь салфетками, уже вовсю хихикала и строила предположения. Появилась Дора, за ней шел Коллинз. И пока официант бегал в поисках того, чем можно было удовлетворить необычный заказ, дедушку, после некоторых пререканий, вывели из-за стола, клятвенно заверив, что обед доставят к нему наверх.
Теодосия задержалась. Она взглянула туда, где Мэтью снова занял свое место за столом и, по-видимому, вступил в жаркий спор со своей спутницей. Она могла бы целый вечер стоять вот так, восхищаясь его поступком и тем, как он сумел отвлечь внимание на себя, чтобы никто не видел ее позора. Однако она была слишком умна, чтобы возвеличивать поступок, совершенный, скорее всего, из жалости.
Уже перед тем как сесть в карету, Мэтью знал, что сейчас разразится буря. Находясь в толпе и ограниченная нормами этикета, Эми вынуждена была остаться за столиком, сохраняя видимость беседы. Она отказалась от десерта и проходящим мимо знакомым отвечала натянутой улыбкой, пока не пришла пора покинуть ресторан.
Теперь же атмосфера в карете сгустилась сильнее, чем соус в нетронутой тарелке с блюдом, которое он заказал на обед.
— Зачем вам понадобилось это делать? — Ее тон был выразительнее слов. — Вы скомпрометировали меня перед всеми, кто был в ресторане!
— Лорду Тэлботу сделалось худо, и я решил помочь. — Мэтью не хотел затевать скандал. Ему никогда не забыть выражение ужаса в глазах Теодосии, когда он встретился с нею взглядом. — Мой поступок можно было бы назвать состраданием.
— Состраданием? — Эми презрительно прищелкнула языком. — Вы решили помочь какому-то незнакомому старику, который устроил смешную и нелепую сцену, помешав обедать достойным людям. Нужно было просто проигнорировать старого дурака, но вместо этого вы еще и привлекли внимание к нам.
— Эми, у меня были добрые намерения. — Он сложил руки на груди — то ли хотел таким образом отгородиться от нее, то ли расслабить затекшие мышцы, он и сам не знал. — Граф, кажется, слишком разволновался.
— Так вы его знаете?
— Да. Это уважаемый ученый, которому приходится нелегко в его-то почтенном возрасте, — сухо ответил Мэтью. Он уже начинал злиться, хотя очень сочувствовал графу.
