— Маркелов Тихон Игоревич, — отвечаю ему на автомате. — Надеюсь, что в ближайшее время начнем наше сотрудничество. И я приложу максимум усилий, чтобы помочь вам в восстановлении вашей компании.
— Я тоже на это очень и очень надеюсь, Тихон.
Уже выйдя из заведения, я шумно выдыхаю, в шоке от своей догадки. Филатенков, чайные глаза, два сына. Герман вне сомнений его сын, но почему он говорит, что тот умер? Если он жив и здоров, правда, мудак, крашеный мудак, самовлюбленный и надменный мудак, но что же могло произойти у него в семье? Что за тайны в себе хранит этот парень?
========== -7- ==========
POV Герман
Спокойствие. Спокойствие, мать его. Т-ш-ш. Он только что меня поцеловать хотел? ПОЦЕЛОВАТЬ?! МЕНЯ?! Так и знал, что тут что-то нечисто, его взгляд, постоянные цепляния, то избиение. Сука… Мне пришлось всю свою силу воли собрать в гребаный кулак, просто сдавить себе горло, чтобы не заорать на весь кабинет на него, чтобы не проткнуть этот горящий вожделенным огнем глаз своей машинкой. Ну, вот как? В какой, сука, момент меня вдруг окружили пидоры? Как я, блять, проморгал это? Чувствую себя в мерзком голубом потоке, причем захлебываюсь, умираю. Бр-р-р…
Морщусь и мою остервенело руки. Не нахожу себе места, превозмогая боль в бедре, носясь по комнате. Отчего ж мне везет-то так, а? Последние недели вообще нахрен неправильные, все полетело к ебеням. Чертовым, мать его, ебеням. Сразу учеба, потом Макс с Пашей у меня дома, теперь этот урюк появился со своими болотными глазищами, таращится, падла, днями, а тут еще и почти поцеловал. Фу… Такого омерзения во мне не вызвали даже Паша с Максом, они-то друг с другом, а тут меня… Передергиваю плечами, прогоняя дрожь. А от него так апельсинами пахло…
— Блять, что за мысли? — сам себе под нос, запустив руки в волосы. Надо Колю уломать перевести меня на заочку. Слишком многое стало меняться, а я не готов. Я привык быть в водовороте, но не таком. Хочу скорее на концерт, хочу гастролей, долгих и утомительных. Недосыпать в автобусах, курить, чтобы хоть как-то двигаться на сцене. Молчать сутки после, чтобы голосовые связки отдыхали. Хочу шутить и прыгать, как дебил, с такими же, как сам. Пихаться, таскать сыр соломкой у Паши из пакета, пока он не видит. Садить батарейку на планшете Макса, а потом ржать, когда он орет недовольно. Хочу, чтобы спина ныла от напряжения, глаза закрывались от усталости. Только не то, что сейчас. Какая, блять, учеба? Серьезно? Не поздно ли он спохватился, засунув меня на третьем курсе на очное? Я же завалю все, тут и к бабке не ходи. Да ладно, хуй с ней, с учебой, Тихон этот привязался — все не так, все не то. То не бренчи, то не сиди, то не ходи, то не «чувак», дальше-то что? Избить избил, теперь целоваться лезет. Фак мой мозг. Надо отвлечься…
Отвлекся…
Утро вечера не мудренее, если накануне ты выпиваешь бутылку виски на пустой желудок. Оно, блять, ни разу не мудренее, когда у тебя полтела болит, и губу нижнюю стянуло так, что при любом движении она треснет, и снова польется, мать ее, кровь, напомнив тем самым мне о виновнике моего состояния. Как же меня бесит этот чертов блондин! С первых же минут знакомства. И с каждым днем мое бешенство по его поводу лишь распаляется. Звезда, блять, университетская, да ему до меня, как до луны. Самовлюбленный дебил. Если бы не его самомнение и гордость, я бы не хромал сейчас и не морщился от каждого чиха. У меня точно нет переломов? Слишком уж ребра сегодня ноют. И вообще, состояние дерьмовое, во рту словно кошки насрали, в желудке не лучше, о голове лучше промолчу.
Сегодня я абсолютно не жилец. В салон не пойду, иначе точно блевану на первого попавшегося клиента. Сходить, что ли, на репетицию? Продюсер что-то гудел о том, что концерт скоро, только дату все не назовет, урод. Все уроды. А особенно уроды — геи, геюги-пидарюги, в аду горите, содомиты хуевы.
Шатаясь, захожу на кухню, окидываю ее сиротливым взглядом и заглядываю во все ящики по очереди. Я тут больше недели, а еды толком не купил. Хотя я ее, блять, никогда сам не покупал: или Оля, или служба доставки, или Паша с Максом. Если первая на учебе, то последние игнорируют меня и явно где-то вдвоем строят свою голубую любовь. Остается служба доставки.
Заказываю пиццу, пиво, колу, сигареты и еще кучу разной дряни и плетусь в душ. Это было опрометчиво. На входе же шлепаюсь на кафель, так сказать, добив окончательно сам себя. Бедро словно простреливает, ребра в один голос начинают выть, а плохо заживший нос окрашивает мои светлые домашние штаны в алый цвет. Перфекто. Лучше, мать его, быть точно не может. Один одинешенек, покалечен, полупьян, голоден, зол, раздражен и расстроен. Хочу блевать, курить, пить, хочу кого-нибудь под бок. Мне, сука, чертовски скучно, тоскливо, и вообще на душе словно насрано. Где вы все? Обо мне вспомнит хоть кто, если я сию минуту тут ласты склею?
Лежу прямо на полу, пока не слышу звонок в дверь. Долгий такой, навязчивый. Встаю. Точнее, пытаюсь встать. Понимаю, что ни хрена у меня это дело не выйдет, и кричу, высунув голову из ванной:
